Russia

Анна Плетнева: Друзья детей говорят: «Ваша мама – горячая штучка!»

— В августе ваша 14-летняя дочь Маруся сняла клип на вашу новую песню «Асталависта». Кто к кому пришел с творческим предложением?

— Идея была моя. Эта песня – совершенно не запланированный ребенок. Родилась случайно, и перед отъездом в отпуск в Турцию мы записали ее на студии. На отдыхе я подумала: а не снять ли клип? Лучше же, когда песня сопровождается картинкой. Откладывать идею в долгий ящик не хотелось, но снимать в Турции было некому. Я предложила это сделать Марусе, благо она мечтает стать режиссером. Однако дочь ответила: «Ни за что! У меня тут куча дел, мне надо плавать и загорать». И тогда я предложила ей серьезный гонорар – 200 долларов.

— Она пыталась торговаться, просила триста?

— Нет. Тут же загорелась, сказала, что такого прекрасного оператора, как она, еще поискать, и ринулась в бой! Но она не ожидала, что это будет так долго и сложно. Работа заняла  целых три дня, сняли 12 часов видео, Маруся сожгла себе пятки – этот момент мы оставили в конце ролика. Дочка там причитает: «Ай, мои ноги, мои ноги!» Ее пяточки мне жалко, но я очень рада, что она получила этот опыт, поучаствовала в довольно серьезном деле.

— Это были первые деньги, которые она заработала?

— Да! Хотя я своим детям постоянно рассказываю, что свой первый гонорар получила в семь лет и с того времени серьезно работала и имела постоянный доход, ни один из троих не стремится повторить мой подвиг. Но у Маруси сразу изменилось отношение к деньгам! Уже прошло больше месяца, однако она до сих пор не потратила все деньги. Бережет их, экономно тратит на девчачьи вещички, которые ей нравятся. Сейчас она стала очень самостоятельной и ездит к подругам одна на такси, говоря: «Мама, я расплачусь сама». Ей очень нравится самостоятельность.

— А старшая где-то подрабатывает?

— Варя сейчас очень усердно учится во Франции, и ей не до этого: она решила стать медиком. Единственная ее работа – на выставках кошек. Она помогает семье, которая держит питомник, и ездит с ними на выставки в европейские страны как переводчик – у нее же свободные английский, французский и немецкий. Но делает это безвозмездно – ради практики и потому, что ей разрешают ухаживать за кошками, которых она обожает.

— Как вы сами тратили деньги, которые зарабатывали с первого класса?

— У меня, советского ребенка, не было никаких сомнений, что всю зарплату я должна отдавать маме и папе. Ни разу не оставила деньги себе! Иногда я зарабатывала очень много, больше родителей. Я танцевала в балете «Останкино», мы регулярно гастролировали за границей и по всему СССР, получая недетские гонорары. Могла привезти рублей 150, с гордостью вручала их родителям, и это было для них огромным подспорьем. Когда папа копил на первые «жигули», и я внесла свой вклад. У моих детей, конечно, не возникает желания заработать деньги и отдать их маме. (Смеется.) Но у них совершенно другая жизнь…

— И гораздо более обеспеченные родители!

— Честно говоря, не очень понимаю, как привить детям желание помогать родителям, – конечно, не сейчас, но, может быть, в будущем. Надеюсь, они сами решат в какой-то момент, что это нужно делать.

— Мне кажется, просто дозреют, когда вырастут. Ведь совсем не обязательно бить ребенка палкой и не кормить досыта, чтобы он понял: надо зарабатывать деньги, надо помогать старшим.

— Возможно. Я ведь и сама росла девочкой избалованной и со всех сторон окруженной любовью. Просто окружающая действительность была настолько суровой, что полностью защитить от нее меня, нашу семью мама с папой не могли.

— Когда вы в 20 лет начали выступать в группе «Лицей», наверное, вообще себя чувствовали миллионершей?

— Ой, как мне нравятся эти представления о заработке артистов, особенно в продюсерских коллективах! (Смеется.) Хотя «Лицей» был невероятно популярен, очень долго я получала по сто долларов за концерт. Конечно, в конце девяностых это были большие деньги. Особенно учитывая мои грустные семейные обстоятельства… За месяц до того, как меня взяли в группу, папа ушел из жизни, мама потеряла работу и никак не могла найти новую. Пенсий бабушки и дедушки мало на что хватало. И мы все – я, мама и бабушка с дедушкой – не один год жили на мои гонорары. Так что сильно шиковать не получалось – ведь на эти деньги надо было еще отлично выглядеть, частенько покупать концертные костюмы. Временами концертов было очень мало, и тогда жилось совсем тяжело. Но все равно я все 8 лет проработала в «Лицее» с удовольствием.

— Как мама и бабушка с дедушкой отнеслись к тому, что их ненаглядная девочка стала кормить всю семью? Сопротивлялись, плакали: «Будем жить впроголодь, но ничего у тебя не возьмем»?

— Рек слез не помню, все были позитивно настроены и не то чтобы сильно меня жалели – да я и сама себя не особо жалела: считала ситуацию стимулом для движения вперед и вверх. У нас в семье каждый очень старался внести тот вклад, который мог, – ведь не только финансы важны. Когда я родила Варю, няню позволить себе не могла, а на гастроли начала ездить, когда дочке было две недели – контракт был такой… И чтобы я могла работать, заботу о Варе взяла на себя моя мама. Надеюсь, если вдруг в будущем что-то случится и я не смогу зарабатывать, мои дети тоже будут помогать мне. Только на самом деле я не представляю себе такую ситуацию – настолько привыкла быть независимой, уверенной и отвечать за всех.

— В вас же много как ответственности, так и безответственности – ну, той, за которую в школьных дневниках ставят «двойки» по поведению и вызывают родителей к директору…

— «Плохая девочка», что вы хотите! (Смеется.) Когда меня приняли в октябрята, я этим гордилась, мне очень нравилась моя октябрятская звездочка. Но еще мне нравилась иностранная жевательная резинка – дефицит, о котором мечтало большинство советских детей. И однажды, гуляя после школы в парке Коломенское (дом и школа были рядом с ним), я увидела иностранца и поняла, что у него может водиться жвачка. Конечно, нечего было и думать, что он подарит ее просто так, – надо было предложить взамен что-то другое, не менее ценное. Несколько минут меня раздирали противоречия, но в итоге любовь к жевательной резинке победила. Я подбежала к заграничному дяденьке и стала кричать, жестикулировать, тыкать пальцем в октябрятскую звездочку… По крайне неудачному стечению обстоятельств данную сцену увидел проходивший неподалеку директор школы! Какой был скандал! Тогда это был не обычный проступок, а чуть ли не политическое преступление «для самых маленьких». Меня поставили на учет в детской комнате милиции! Потом я тоже непрерывно бедокурила, но переплюнуть эту историю не получалось, пока мне не исполнилось 15 лет.

— А что случилось в пятнадцать?

— Меня посадили в каталажку в Англии. Конечно, это была не совсем настоящая тюрьма, а что-то вроде нашей камеры предварительного заключения, и провела я там всего три дня… А все потому, что папа мечтал, чтобы я прекрасно владела английским, и отправил меня в колледж в английской глубинке. Я тосковала по Москве, по друзьям и родным, учиться совершенно не хотела, и семья, в которую меня поселили, мне страшно не нравилась.  Два месяца я терпела, а потом удрала от них в Лондон! Познакомилась с польским парнем, работавшим в Великобритании водителем… И тут мы приближаемся к моменту, благодаря которому я познакомилась с английской системой правосудия. На пустой дороге парень дал мне порулить! Я немного умела водить, но прав у меня, разумеется, не было – ни российских, ни британских. Однако меня это не остановило: я в восторге заняла водительское сиденье и дерзко помчалась… по привычной нам, русским, полосе!!! То есть, по английским меркам, по встречке. Успела проехать совсем немного – раньше, чем мой новый приятель успел спохватиться, нас остановили стражи порядка. Кстати, в КПЗ мне понравилось больше, чем в английской семье и в колледже, – весело, ново, вдобавок симпатичные доброжелательные полицейские… Но главное, меня депортировали на родину!

— Представляю, как «тепло» вас встретили родители!

— Не представляете! Мама с папой меня целовали, обнимали и рассказывали, как соскучились. Ни слова упрека не было произнесено. Вообще, что бы я ни делала, они не ругали меня, не читали нотаций, а только гладили по голове и говорили, что их доченька самая лучшая.

— Это правда невероятно.

— Мама сейчас утверждает, что проводила воспитательные беседы и даже повышала голос, но я не помню ни единого случая.

— Насколько вы переняли родительское отношение к воспитанию, а дети унаследовали вашу способность хулиганить?

— Восхищаясь мудростью, добротой и терпением моих мамы и папы, признаюсь, что сама совсем другая. Мне всегда надо твердо высказаться, если что-то было сделано не так, разобрать ошибки, да еще и наказать. Может, потому, что я росла одна, а у меня детей трое. Если им прощать все на свете, как прощали мне, наступит полный хаос. В многодетной семье все-таки нужна дисциплина. И характер у меня не столь мягкий, как у мамы. Я по гороскопу Лев и называю себя «царь зверей, король зоопарка»: с одной стороны, я взрывная, а с другой – хочу все контролировать. Конечно, с благими пожеланиями – чтобы уберечь детей от ошибок.

К моим «достижениям» в области ужасных выходок пока ближе всего подошла Варя. Или потому, что она больше Маруси и Кирилла похожа на меня, или потому, что ей как старшей пришлось выдержать все мои педагогические эксперименты. Например, в годы ее раннего детства я свято верила, что ребенку лет до пяти вообще нельзя говорить «нет». Когда родилась Маруся, я спохватилась, что старшая дочка растет даже более избалованной, импульсивной и необузданной, чем я, но уже было поздновато. И по сей день если дерзкой, свободолюбивой Варе сказать «нельзя», она обязательно сделает наоборот. Приходится выкручиваться. Ее переходный возраст был кошмарен! Она убегала из дома по ночам, я ее то пыталась удержать, то искала и ловила. Наконец не выдержала этих издевательств и однажды сказала: «Все, хочешь уходить – пожалуйста». Сложила ее вещи в чемодан и выставила его за дверь. Была зима. Моя девочка взяла чемодан и ушла в ночь в одних тапочках. Закрыв за ней дверь, я в ту же секунду позвонила предупрежденному заранее охраннику и попросила его незаметно следить за Варей. Она где-то бродила кругами, а под утро совсем замерзла и вернулась домой. Каких сил мне стоило сказать ей тогда «уходи»! Как я выдержала эту ночь!.. В прошлом году, когда Варе исполнилось 16 лет, нам стало легче находить общий язык – но тут она уехала учиться во Францию.

— С Марусей проще?

— Она видела, как я плачу и переживаю из-за старшей, всегда очень жалела меня и говорила: «У нас бутерброд. Вы с Варей – как кусок хлеба и кусок колбасы, а я между вами, как масло». То есть мы со старшей дочерью твердые и давим на нее с двух сторон, а она мягкая и пластичная, принимает нужную форму ради бутербродной гармонии. Сейчас у нее тоже переходный возраст, ей тоже хочется дерзить и поступать мне назло, но она помнит, как выглядели поступки сестры и как я страдала, и держит себя в руках. Она большая умница. Но с ней вышла другая история. Марусе всегда не хватало внимания: оно уходило на Варю, потому что она «зажигала», и на Кирилла, потому что он был маленьким. А Маруся была хорошей девочкой, ничем меня не напрягала, и с ней я позволила себе расслабиться. Скажешь ей «моя радость», поцелуешь перед сном – ну и все. Она страдала из-за недостатка моего внимания, а я не замечала! Но два года назад мы поехали кататься на лыжах, и в поездке у Маруси пошла носом кровь. На другой день история повторилась. И на третий тоже. Первые два дня я реагировала спокойно: кровь из носа – дело житейское. Потом занервничала: кровотечения были нешуточные. На четвертый день случилась та же беда, и я понеслась с нею в клинику. Марусю обследовали, взяли кровь на анализы, а потом врач отвел меня в сторону: «Девочке не говорите, что вы знаете. На самом деле у нее в носу болячка, и она ее расковыривает, чтобы вы с ней сидели и за нее переживали». В первый день ей понравилось, что я занимаюсь только ей, и она решила хоть так привлечь мое внимание! У меня чуть сердце не разорвалось, когда я это поняла… Я прозрела и с тех пор, конечно, больше времени провожу только с Марусей.

— А Кирилл устраивает праздники непослушания?

— Он избалованный, потому что младшенький. Меня спасает, что он, как и я, Лев по гороскопу, и я очень хорошо знаю, что происходит у него внутри, вижу все его манипуляции. Если что-то идет не так, как ему хочется, он входит в раж, визжит, кричит! Никто, включая мужа, не может привести его в чувство – только я. Как львица, беру своего львенка за шкирку, встряхиваю его, рычу: «Быстро прекрати!» Интуитивно-звериный метод, не все подобное одобряют, но с сыном только он работает.

— Вы как-то рассказывали, что вообще никогда не комплексовали по поводу внешности, но дочка в этом смысле пошла не в вас. Это вы о Варе или о Марусе говорили?

— О Марусе. Она у нас невероятная красавица – говорю не как мама, а объективно. У нее идеальная внешность, с ней невозможно спокойно по улице пройти – люди оборачиваются! Однако у нее огромные сомнения по поводу лица и фигуры. Пугает меня мыслями вслух: «Ну ничего, вырасту и нос поуже и покороче сделаю. И жир откачаю…» Не знаю, как ее привести в чувство, как убедить, что она невероятно привлекательна! Мои объяснения не работают. Может, она сама должна прийти к этому? Или услышать от кого-то еще? Пока она не слышит никого… Откуда растут ноги у неуверенности, не знаю. Но ставлю себя на место своих детей и думаю, что им тяжело. Для них сейчас внешность имеет колоссальное значение, а мама – певица и очень яркая женщина. И все их друзья фанатеют от меня, говорят: «Ну, ваша мама – горячая штучка!» И я думаю: а что, если Маруся комплексует из-за меня?

Ох, как все это непросто. Я в детстве очень комплексовала из-за мамы, но по другой причине. Она была очень полной, и я ее стеснялась. Когда она меня откуда-то забирала, я старалась, чтобы никто ее не увидел. Вот какая была глупая! Боялась, что буду такой же полной, и папа сказал мне: «Чтобы быть стройной, надо после еды 20 минут стоять у стеночки». Не возбранялось и ходить после приема пищи, но сидеть и тем более ложиться он не рекомендовал ни в коем случае. Папа следил, чтобы я выполняла это правило, и я сама старалась не отлынивать.

— Это ваш детский секрет красоты и стройности. А что делаете сейчас, чтобы, как говорила Баба-яга из мультфильма, «свежее быть и красивше»?

— Главный спонсор вечеринки – гиалуроновая кислота. (Смеется.) Большое счастье, что сейчас доступны инъекционные и лазерные процедуры – я их много перепробовала.  Что касается фигуры, когда одновременно танцуешь и поешь, это самым невероятным образом сказывается на мышцах пресса. Вообще я всегда в движении и периодически пробую что-то новое. Хорошо играю в настольный теннис, но полтора месяца назад стала через день заниматься им с тренером, и он сказал, что для непрофессионала я играю просто невероятно и успехи у меня немыслимые. Возможно, я даже буду участвовать во вполне серьезных соревнованиях! А пока играю с друзьями на деньги. Только с мужчинами – женщины не рискуют. Но и мужчин я постоянно обыгрываю. Возможно, через годик переключусь с настольного тенниса на что-нибудь другое. Считаю, надо постоянно пробовать, учиться новому, к чему-то стремиться! Потому что, как писал Льюис Кэрролл, «нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте. А чтобы куда-то попасть, надо бежать вдвое быстрее!».

ДОСЬЕ:

Родилась: 21 августа 1977 года в Москве

Семья: муж Кирилл, бизнесмен, дочери Варвара (17 лет) и Мария (14 лет), сын Кирилл (11 лет)

Образование: окончила факультет скульптуры Академии художеств им. Ильи Глазунова и Академию им. Маймонида по специальности «эстрадно-джазовое пение»

Карьера: с 7 лет танцевала в детском балете «Останкино». В 20 лет пришла в группу «Лицей», была ее участницей с 1997 по 2005 годы. В 2006 году вместе с Алексеем Романовым из группы «Амега» основала группу «Винтаж». Самые известные песни: «Ева», «Плохая девочка», «Сильная девочка», «Подруга», «Белая». В 2020 году стала финалисткой шоу НТВ «Маска» в образе Попугая.

Football news:

Borussia Gladbach coach on Champions League: we could have had 4-6 points. We are not here just to participate
Bulykin about the Champions League: I Want to see Loko at least in 3rd place to watch their matches in European competitions in the spring
Liverpool first time not conceded in the first two rounds in the Champions League group
20-year-old Felix scored 2 goals for Red Bull. Only Aguero was younger when he did a double for Atletico in the Champions League
Rybus about 1:2 with Bayern: Loko tried to play football, not just sit in defense and kick the ball forward
Real Madrid is 4th in the group. We lost until the 93rd minute after the double of our son tyuram (he started in Barcelona)
It is important not to impress, but to score. Another power from the Loco to the words of Nikolic after the match