logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo
star Bookmark: Tag Tag Tag Tag Tag
Russia

"Два папы": неторопливое противостояние Хопкинса и Прайса

В рамках двухчасового киноповествования Мейреллиш попытался решить несколько задач - заглянуть в прошлое героев, тесно переплетенное с противоречивыми историческими событиями двадцатого века, показать начало негласного противостояния между наиболее вероятными претендентами на папский престол, а также рассказать о том, как глухое неприятие взглядов соперника может перерасти в глубокую, хотя и ироничную дружбу.

Учитывая релевантность обоих прототипов современному моменту (не говоря уж об исключительности самой сложившейся ситуации), вполне объяснимо, почему режиссер, говоря о прошлом, концентрируется в основном на описании фигуры Бергольо. Справедливости ради, заметим лишь, что представителю Южной Америки удалось очень ярко и убедительно воссоздать тот мир, в котором вырос первый папа из Нового Света, но перипетий и испытаний в жизни Ратцингера было уж точно не меньше, однако сопоставимого внимания они не удостоились.

Завязкой сюжета стали выборы папы. И тут, при отражении атмосферы, царящей на конклаве, создатели были далеко не оригинальны - ласкающее глаз пышное убранство, архаичная (и потому - несколько трогательная) атмосфера самих выборов выгодно оттеняют общий политический антураж происходящего - водоворот интриг, заговоров, столкновение различных групп влияния. Последнее, показанное крайне схематично, говорит не столько о сдержанности и желании дистанцироваться, сколько о вполне объяснимой в данных обстоятельствах лености - так как целевая аудитория этого проекта, вполне вероятно, хорошо осведомлена о красочном сюрреалистическом сериале Паоло Соррентино "Новый папа", и тратить время на более убедительное развитие этой линии творческая команда "Двух пап", вероятно, не посчитала возможным.

Что же касается двух главных героев, их образы получились на редкость выпуклыми и запоминающимися почти исключительно благодаря актерской игре. Многие из диалогов выглядят крайне неестественно, но не в силу, как можно было бы предположить, академичности бесед, а из-за того, что сценарист, ответственно подойдя к вопросу о личностных особенностях Ратцингера и Бергольо с доктринально-риторической точки зрения, превратил чуть ли не половину реплик в некий "символ веры", summa summarum тех убеждений, благодаря которым эти два в высшей степени неординарных человека запомнились чадам римско-католической церкви.

Театральная многословность, которая является чертой многих произведений британского кинематографа, здесь не выглядит откровенно неуместной, но все же создает впечатление некой избыточности. И вновь в ход идет актерский талант двух мастодонтов - Энтони Хопкинса (Ратцингера) и Джонатана Прайса (Бергольо). Хопкинсу удалось почти невозможное - передать немецкую сухость, отражающую ход мыслей его героя и одновременно баварскую пылкость, воплощенную в беспощадной самокритике, огромной внутренней силе и храбрости. Прайс же сумел отразить южную теплоту и тонкое знание непростой жизни обычных людей своим героем, не обойдя стороной и другие, гораздо более амбивалентные качества как лукавость и проницательность. Его Бергольо мягкой кошачьей поступью следует за Рацингером, впитывая все, что тот говорит, не особо возражая, но пытаясь уловить противоречия в риторике оппонента, выявить уязвимости и взломать их изнутри - и все как бы невзначай, правды ради.

Смотреть на двух мастеров своего дела - сущее наслаждение, заставляющее вспомнить о предыдущей занятной кинематографической дуэли сэра Энтони - с Иеном МакКелленом в "Костюмере" (The Dresser).

Так кто же победитель, а кто - проигравший? Мейреллиш всеми силами пытается снять данную проблематику, но тщетно. Зритель наблюдает за шахматной партией, ходы в которой заранее известны, что превращает все действо в своеобразную психодраму о стадиях переживания горя и преодолеваемых ступенях на пути к успеху. С сюжетной точки зрения интересен трогательный момент в конце, знаменующий, с одной стороны, наступление хрестоматийной, пятой стадии переживания травмы - принятия, - и в таком ракурсе, выбранном с самого начала, Рацингер, несомненно, в числе проигравших. Но, если смотреть вне рамок кинематографических условностей, как знать, возможно, именно он одержал некую высшую победу, суть которой до времени известна лишь ему одному.

Themes
ICO