logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo
star Bookmark: Tag Tag Tag Tag Tag
Russia

Кризис жанра. Почему Victoria's Secret пригласили модель-трансгендера, но это не спасет их от финансового краха

Длинноногие красавицы в белье шагают по подиуму. С подиума сияют кристаллы Swarovski и идеальные улыбки — это, конечно, Victoria's Secret Fashion Show, «самый сексуальный показ в мире». Улыбки не лгут: все эти девушки очень рады быть здесь, идти бок о бок с другими «ангелами». Получить свою пару крыльев — честь, которая выпадает лишь самым-самым. Членство в этом закрытом клубе — мечта чуть ли не каждой модели, на какой бы ступени карьеры она ни находилась.

«Никогда не переставайте мечтать!» — так написала в своем Instagram, делясь новостью о сотрудничестве с Victoria's Secret, и Валентина Сампайо. Ничего удивительного, если бы не одно но: бразильянка стала первой трансгендерной женщиной, которая когда-либо работала с брендом. А ведь всего год назад Эд Разек, маркетинг-директор бренда, ясно дал понять, что никаких моделей-транссексуалов у Victoria's Secret не будет. Речь шла именно о подиумном шоу марки, но публичного гнева это ничуть не убавило — да и с чего бы должно было? Извинения тоже не помогли. «Не стоит ли вам включить в показ транссексуалов? Не думаю, что стоит. Почему нет? Потому что наше шоу — это фантазия», — сказал он в том самом нашумевшем интервью американскому Vogue.

Venturelli / Getty Images for Dsquared2

Сказал он в этом интервью вообще много интересного. В том числе и об ошибках, совершенных командой марки: «Мы не можем быть сразу всем, чего от нас хотят покупатели. Мы не универмаг. Я всегда спрашиваю себя: если мы сделаем что-то, то зачем, по какой причине? Зачем мы включили в состав этого человека? Чтобы заткнуть журналистов? Мы взяли его, потому что посчитали это правильным или потому что это было политически корректно? Да, мы совершали модные ошибки. Поздно спохватились и взялись за бралетты.»

Что мы имеем сегодня? Вскоре после того интервью и Victoria's Secret Fashion Show 2018 со своего поста ушла Ян Сингер — генеральный директор L Brands Inc., владеющей Victoria's Secret. Показ этот собрал рекордно маленькое число зрителей — всего 3,3 миллиона человек. Предыдущий смотрели в прямой трансляции 5 миллионов. А теперь шоу, которые и ассоциируются с брендом в первую очередь, вовсе отменили. Команда готовит какие-то новые форматы, но какие именно — неясно. Ну а сам Разек попрощался с Victoria's Secret спустя пару дней после новости о Валентине Сампайо.

gotpap / Bauer-Griffin / GC Images / Getty Images

Продажи марки тем временем продолжают падать. И дело вряд ли в бралеттах. Компания просто отстала от времени — и сейчас судорожно пытается его нагнать, исправив ошибки. Но до недавних пор, кажется, руководство еще и не понимало, что именно требуется исправлять. В погоне за тем самым разнообразием они еще раньше приняли в «семью» Уинни Харлоу, модель с витилиго, и Келси Мерритт — модель филиппинского происхождения, тоже для себя впервые. Назначили «ангелами» Барбару Палвин и Алексину Грэм, чьи бедра чуть шире, чем у остальных их моделей, хотя к категории plus-size этих девушек тоже, конечно, никак не отнести. И это все равно не сработало — потому что проблема глубже.

John Parra / Getty Images

В модных кругах Victoria's Secret Fashion Show в последние годы в принципе обсуждали только с недоумением: зачем в принципе они еще существуют? Роскошные девушки в нижнем белье, нелепых нарядах да еще и с крыльями — ведь это, даже если отбросить разговоры о разнообразии кастинга попросту безвкусно, разве нет? Почему нам пытаются подать моделей, которые перед показами голодают и перестают пить воду, чтобы уж точно сбросить все «лишние» граммы, как пример эмпауэрмента? Что именно помогает женщине почувствовать себя сильной и способной на большее, когда она смотрит на девушек, чья главная характеристика — подчеркнутая, через экран бьющая сексуальность? Кому и что именно продают эти шоу?

Ответ — в истории марки. Никакой Виктории у истоков Victoria’s Secret не стояло: бренд запустил 30-летний мужчина по имени Рой Рэймонд. Имя в названии он выбрал, потому что представил себе будуар красавицы Викторианской эры — и именно этот образ взял за основу визуального стиля. А началось все с того, что однажды Рэймонд пришел в универмаг, чтобы купить белье для жены: «Меня встретили стойки махровых халатов и уродливых ночных сорочек в цветок. Я почувствовал, что продавщицы воспринимают меня как нарушителя, само мое появление — как вторжение», — рассказывал он в интервью Newsweek. После этого Рэймонд взялся исследовать рынок женского нижнего белья. И заметил, что в обычной жизни женщины носят белье простое и безыскусное, а нарядные вещи — например, с кружевами или с push-up — берегут для особенных случаев. Да и в массовой продаже их практически не найти. Из этих двух пунктов и сложился бренд Victoria’s Secret: во-первых, в магазинах марки мужчины, покупающие белье своим дамам, должны были чувствовать себя комфортно. Во-вторых, белье марки должно было радовать в первую очередь мужской глаз, а не женское тело.

Этот же мужской взгляд на женскую сексуальность компания продолжала транслировать десятилетиями — хотя времена-то изменились. «Показы Victoria’s Secret похожи на выставку-продажу герлфрендз для богатых мужчин, поэтому не вызывают у меня особенного интереса», — пишут в комментариях девушки. Причем комментарий этот с русскоязычного Wonderzine — хотя в России вопросы мужского взгляда на женщину, важности разнообразия и репрезентации, в общем, пока не вызывают такого бурного отклика, как на Западе. От чувства, что шоу Victoria’s Secret продают не белье девушкам, а женщин мужчинам, что главный продукт — это вовсе не белье, а сексуальность демонстрирующих его моделей, действительно невозможно избавиться. И, да, это действительно, как и говорил Разек, фантазия. Мужская фантазия, в которой все женщины — роскошные, идеальные, похожие друг на друга красавицы с вечными улыбками на лицах. Конечно, в ней нет места ни транссексуалам, ни моделям plus-size — как и вообще женщинам, которые ходят вместо подиумов по улицам, носят в среднем размер около 16-ого и хотят не радовать чей-то глаз, а просто удобное белье.

Victoria’s Secret — далеко не единственный бренд, который в последние годы взялся исправлять свои ошибки с недостаточным разнообразием кастинга. И не первый столкнувшийся с последствиями сомнительных решений опытного, но несовременного руководства. Скажем так — это один из последних столпов, вынужденных сдаться под напором новой реальности.

Подлили масла в огонь, разгоревшийся под Victoria’s Secret, и история с Джеффри Эпштейном, и всплывшие новости о работе бренда с фотографами, уличенными в сексуальных домогательствах. Модели, сотрудничавшие с брендом, даже составили открытое письмо руководству с требованием полностью пересмотреть корпоративную политику компании. Подписались под петицией и одна из самых известных «ангелов» Даутцен Крез, и Кристи Тарлингтон, и Милла Йовович, и сотня других их коллег. Помните три условия, необходимых для революции? Верхи — руководители брендов-гигантов — не могут править по-старому. Низы — простите, покупатели! — не хотят жить по-старому. Повышается (спасибо соцсетям и новой возможности бросить вызов кому угодно, даже самой величественной фигуре) активность масс. Ситуация в современной моде сложилась, очевидно, революционная. И даже если вы хотели бы и дальше устраивать показы с крылатыми девушками, а меняться не хотели бы вовсе — вам все равно придется. Лучше — не дожидаясь критической точки. Эпоху #MeToo ни один бренд, если живет по устаревшим правилам, пережить не сможет.

All rights and copyright belongs to author:
Themes
ICO