Сегодня часто можно услышать разговоры о том или ином варианте глобального государства, которое нас всех рано или поздно ожидает. Многие от этого приходят в ужас, а многие, наоборот, считают эту глобалистическую тенденцию естественной, а потому — верной. Однако важна не столько сама эта полярность мнений, сколько сам факт того, что практически все (пускай и каждый на свой манер) думают на эту тему. Таким образом, глобальное государство, еще не будучи до конца осуществленным на практике, как бы уже «повисает» над человечеством. И тут, надо сказать, что «повисало» оно над человечеством много раз в его истории, и обычно это случалось во времена исчерпанности и упадка предыдущих мироустройств.

Илья Глазунов. Великий Инквизитор. Левая часть триптиха. 1985

Илья Глазунов. Великий Инквизитор. Левая часть триптиха. 1985

В XX веке существовали два мироустройства, которые претендовали на глобальность — СССР и капиталистические страны. Сколь бы несовершенно воплощал в себе реальный СССР коммунистический проект, сколь бы он ни был внутренне обуржуазен в конце своего существования, это не меняло существовавшего тогда глобального «расклада» — борьбы двух различных мироустроительных систем.

Питер Брейгель Старший. Большие рыбы пожирают маленьких.1565

Питер Брейгель Старший. Большие рыбы пожирают маленьких.1565

Что бы было, если бы СССР стал мировым, победив капитализм, — мы не знаем. Мы это можем лишь попробовать разглядеть ретроспективно. А вот то, что сейчас действительно вытворяет капитализм на глобальном уровне, — видно воочию. Но мне тут важно зафиксировать именно наличие двух глобальных альтернатив, ибо глобальное государство может иметь очень различное содержание, и само по себе оно не так страшно, как страшна его определенная, регрессивная, «естественная» модификация. Более того, человечество тысячелетиями мечтало объединиться на той или иной основе, и никуда мы эту мечту деть не сможем. Но весь вопрос в этой «основе». Кстати, любая мировая религия на то и «мировая», что каждая предлагает свой вариант «глобализма» (разумеется, тут слово «глобализм» я ставлю в кавычки). Однако фундаментальная разница состоит в том, что мировые религии, коммунисты и другие демонстрировали именно волю к реализации мечты. Глобальное же государство, в том смысле, как я его тут имею в виду, всегда оформляет отсутствие в человечестве страсти по реализации какой бы то ни было мечты. А так как любая мечта человечна, а не природна, то глобальное государство всегда стремится стоять на законах, которые принято называть «естественными».

Касательно же XX века по факту мы можем сказать следующее. Большевиков и вообще коммунизм и Маркса было принято обвинять в «земшарности», которая якобы противостояла национальным культурам. А капиталисты, в том числе опираясь и на Гегеля, настаивали на своей националистичности и верности национальным культурам. Однако, в действительности, что бы ни говорили и те и другие, все оказалось ровно наоборот. СССР по факту сохранял и даже порой создавал национальные культуры, капитализм же сегодня стал их ускоренными темпами добивать. Это неопровержимый факт нашей реальности. Стало быть, мы можем предположить, что это капитализм, временно прикрываясь националистичностью и крича о «свободе личности» и демократии, в итоге собирался «всех подравнять под одну гребенку», а вовсе не коммунизм и СССР. Поэтому в условиях отсутствия глобальной альтернативы в виде СССР человечество ждет именно глобальная универсализация и «железная пята», которые уничтожат все национальное и особенное. Кстати, об этом говорил Гегель. Но кто его читал и мог прочесть?

Давид Сикейрос. Социальное обеспечение рабочих при капитализме и социализме. 1954. Вестибюль в госпитале Де ла Раса

Давид Сикейрос. Социальное обеспечение рабочих при капитализме и социализме. 1954. Вестибюль в госпитале Де ла Раса

Совершенно понятно, что современные технологии, интернет и прочее, чего никогда еще не знало человечество в прошлые времена, только могут усугублять то, с чем человечество сталкивалось еще тысячелетия назад. Да, эта техническая новизна, возможно, дает качественные усугубления, однако, сама по себе техника тут ни при чем. Весь вопрос в человеке, в том, на что именно он ориентируется, чего именно он хочет. Именно от его потаенных мечтаний, желаний и импульсов все зависит.

Одним из самых известных «душевидцев», бесспорно, являлся Федор Михайлович Достоевский. И поэтому именно он, возможно, лучше всех описал те человеческие свойства, которые востребует «государство железной пяты». Я тут, конечно же, говорю о знаменитой главе из «Братьев Карамазовых» про Великого инквизитора.

Василий Перов. Портрет Федора Михайловича Достоевского. 1872

Василий Перов. Портрет Федора Михайловича Достоевского. 1872

Проект «Великий инквизитор» (он же проект «Счастливое дитя»), безусловно, является одним из старых (а на самом деле древнейших) мечтаний определенной элитной части человечества о глобальном государстве. О нем говорил еще Шиллер в своем «Дон Карлосе». Какие же желания и импульсы внутри человека востребуют приход к власти государства «железной пяты» на его же голову? Вот что говорит Великий инквизитор Христу:

«Ты хочешь идти в мир и идешь с голыми руками, с каким-то обетом свободы, которого они, в простоте своей и в прирожденном бесчинстве своем, не могут и осмыслить, которого боятся они и страшатся, — ибо ничего и никогда не было для человека и для человеческого общества невыносимее свободы!»

«Невыносимость свободы», утверждает Достоевский, есть главная причина, из-за которой человечество, явно или неявно, призывает себе на голову «Великого инквизитора». Этой мощнейшей тенденции противостоял Христос и от этого спасал человечество на кресте, призывая его к любви. А человечество?

«Не ты ли так часто тогда говорил: «Хочу сделать вас свободными». Но вот ты теперь увидел этих «свободных» людей, — прибавляет вдруг старик со вдумчивою усмешкой. — Да, это дело нам дорого стоило, — продолжает он, строго смотря на него, — но мы докончили наконец это дело во имя твое. Пятнадцать веков мучились мы с этою свободой, но теперь это кончено, и кончено крепко. Ты не веришь, что кончено крепко? Ты смотришь на меня кротко и не удостаиваешь меня даже негодования? Но знай, что теперь и именно ныне эти люди уверены более чем когда-нибудь, что свободны вполне, а между тем сами же они принесли нам свободу свою и покорно положили ее к ногам нашим».

Антон Граф. Портрет Фридриха Шиллера. 1790

Антон Граф. Портрет Фридриха Шиллера. 1790

Человечество поработилось. Но не абы как! Гений Достоевского тут говорит о важнейших условиях тотального господства. Раб становится рабом по-настоящему тогда, когда при власти господина он еще и «уверен более, чем когда-нибудь, что свободен вполне». Тогда, шанс на освобождение становится практически равен нулю. Более того, все эти пресловутые чипы и все прочее человек еще и купит, и вставит себе сам, а капитализм на этом еще и заработает! Разве сегодня мы уже не видим этому примеров? Нет субкультур, трансгуманистов и прочих, которые прыгают в это царство несвободы с особым удовольствием и готовы за это удовольствие в том числе и заплатить?

«Нет заботы беспрерывнее и мучительнее для человека, как, оставшись свободным, сыскать поскорее того, пред кем преклониться. Но ищет человек преклониться пред тем, что уже бесспорно, столь бесспорно, чтобы все люди разом согласились на всеобщее пред ним преклонение. Ибо забота этих жалких созданий не в том только состоит, чтобы сыскать то, пред чем мне или другому преклониться, но чтобы сыскать такое, чтоб и все уверовали в него и преклонились пред ним, и чтобы непременно все вместе. Вот эта потребность общности преклонения и есть главнейшее мучение каждого человека единолично и как целого человечества с начала веков».

Поэтому часть человечества уже сейчас готова к «самопорабощению», ибо «нет заботы беспрерывнее и мучительнее для человека, как, оставшись свободным, сыскать поскорее того, пред кем преклониться», и «эта потребность общности преклонения и есть главнейшее мучение каждого человека единолично и как целого человечества с начала веков». Этим безусловным, перед чем «все вместе» готовы были бы преклониться, является небытие. Достоевский пишет: «Страшный и умный дух, дух самоуничтожения и небытия». Именно этот дух искушал Христа в пустыне.

Иван Крамской. Христос в пустыне. 1872

Иван Крамской. Христос в пустыне. 1872

Дух самоуничтожения и небытия в лице Великого инквизитора, играя на тех слабостях и качествах человека, которые блестяще описал Достоевский, пытается сегодня вновь установить глобальное государство «железной пяты».

Но, как я уже упоминал, история человечества знает немало примеров явления этого духа. Более того, вероятно, в лице некоторых древних цивилизаций мы имеем дело именно с тем, к чему призывал Великий инквизитор, — государству без свободы. Не всех их мы можем изучить детально за давностью лет, однако основные их черты — известны. Не зря на них, как на идеал, молились многие поколения элиты. Об этих «прототипах» государства Великого инквизитора в следующий раз.

(Продолжение следует)