logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo
star Bookmark: Tag Tag Tag Tag Tag
Russia

Парад на фоне "большого террора": как Куприн возвращался на родину

Александр Куприн покинул родину в конце 1919 года — на тот момент уже знаменитый писатель, поначалу позитивно воспринимавший отречение Николая II от престола, но уже вскоре напрочь разочаровавшийся в новой власти, бежал с семьей в Хельсинки, а затем, в июле 1920-го, перебрался в Париж. Жизнь за рубежом, впрочем, очень быстро приелась автору и вогнала его в глубочайшую депрессию.

Реклама

«Живешь в прекрасной стране, среди умных и добрых людей, среди памятников величайшей культуры. Но все точно понарошку, точно развертывается фильма кинематографа, — писал он. — И вся молчаливая, тупая скорбь в том, что уже не плачешь во сне и не видишь в мечте ни Знаменской площади, ни Арбата, ни Поварской, ни Москвы, ни России...»

Куприн всячески пытался разогнать тоску — работой, переездом на дачу, возвращением во французскую столицу. Однако не помогало ничего — с каждым годом литератор все больше и больше впадал в хандру, избавиться от которой можно было лишь возвращением на родину.

Подобное развитие событий при этом долгое время не казалось осуществимым: писатель дворянских кровей еще до отъезда не стеснялся критиковать власти и устои новой страны, не особо изменилось положение дел и в Париже. Вместе с тем у Куприна было мечта — умереть он хотел дома, и никак иначе. «Если бы я знал, что умираю, непременно и скоро умру, то я бы уехал на родину, чтобы лежать в родной земле», — подчеркивал он в середине 30-х.

В 1936 году, когда классик уже был явно нездоров, он поделился своими грезами с художником Иваном Билибиным, а тот, в свою очередь, передал услышанное советскому полпреду во Франции Владимиру Потемкину. Позднее посол в письме тогдашнему народному комиссару Николаю Ежову писал следующее: «Просится обратно в СССР. <…> Куприн едва ли способен написать что-нибудь, так как, насколько мне известно, болен и неработоспособен. Тем не менее, с точки зрения политической, возвращение его могло бы представить для нас кое-какой интерес».

Под интересом в данном случае Потемкин, безусловно, подразумевал очевидные имиджевые плюсы от возвращения всемирно известного писателя, критика Советов на родину — естественно, с прилюдным раскаянием. Вероятно, не мог не понимать этих условий и сам литератор, но и отказываться от сделки не хотел.

Торжественное возвращение автора состоялось весной 1937 года — событие широко освещалось журналистами, а сам Куприн, осознавая все обстоятельства, с ходу стал говорить «правильные» вещи: «Я в Москве! Не могу прийти в себя от радости. Последние годы я настолько остро ощущал и сознавал свою тяжелую вину перед русским народом, чудесно строящим новую счастливую жизнь, что самая мысль о возможности возвращения в Советскую Россию казалась мне несбыточной мечтой».

Впрочем, по мнению некоторых биографов, многие высказывания подобного толка за Куприна придумывали сами корреспонденты, которые были к нему приставлены в огромном количестве. Писателю и его супруге, вернувшейся из эмиграции вместе с мужем, сразу же выделили шикарный номер в «Метрополе», затем они переехали на государственную дачу....

В ноябре 1937-го — спустя несколько месяцев после начала «большого террора — классик, некогда состоявший в объединения Белого движения, стал VIP-гостем парада Красной армии на Красной Площади. Зрелище якобы вогнало Куприна в дикий восторг:

«Незабываемый парад Красной армии — это просто волшебное зрелище. Это зрелище хватает за душу, за сердце. Я потрясен. Я видел на своем веку много парадов — в старом Петербурге, на Марсовом поле. Были и большие торжественные парады, но на них не было ничего, кроме муштры, солдатской шагистики, тупой выправки, нафабренных усов, звероподобных генералов и вахмистров, — восхвалял мероприятие литератор. — 7 ноября на Красной площади я видел народных бойцов, проникнутых достоинством и силой. Это был подлинный парад народа, уверенного в своей правоте, народа, который знает, за что борется и ради чего живет».

25 августа 1938 года Куприна не стало — болезни (считалось, что у него были Альцгеймер и рак пищевода) все-таки взяли свое. Ушел из жизни он в Ленинграде, на родине, там, где мечтал.

All rights and copyright belongs to author:
Themes
ICO