Belarus

Ника Сандрос: «Держусь только благодаря добру. Благодарна, что никто не усомнился в моем муже»

Вот уже восемь месяцев ее маршрут повторяется изо дня в день: магазин — СИЗО № 1 на улице Володарского — Главпочтамт. Она спешит передать продукты тому, кого не видела с 24 января. Муж художницы Ники Сандрос оказался за решеткой за пособничество в уклонении от уплаты налогов. Ника — одна из немногих, кто открыто решил рассказать о заключении близкого человека. Ее посты в «Фейсбуке» грустные, ироничные, злые, смешные, полны любви, надежды, но иногда в них сквозит отчаяние и безнадежность.

Андрей Мишелутов и Ника Сандрос

Ника Сандрос — белорусская художница, в прошлом теле- и радиоведущая, автор и организатор фестиваля для художников-самоучек «Мы есть!», известная персона в «Фейсбуке», где за ее жизнью наблюдают более 18 тысяч человек. Фотографии картин с яркими цветами, загадочными животными, видео занятий из собственной художественной школы в январе 2018 года сменились на посты про бессилие, отчаяние и самое худшее время в жизни. В день рождения ее мужа, 16 мая, Ника открыто написала: муж находится за решеткой.

TUT.BY попросил художницу рассказать о том, как она восемь месяцев ждет мужа из СИЗО, и прокомментировать свои посты в «Фейсбуке», посвященные задержанию мужа и длительному содержанию под стражей.

Ника Сандрос: Задержание мужа стало полной неожиданностью. В 2015—2016 годах в компании, где он работает, прошла проверка ДФР. Эндрю, как и других сотрудников, вызывали давать показания, и это, конечно, было волнительно. Но затем проверка закончилась, доначисленные налоги уплачены, к мужу вопросов со стороны ДФР не возникало, и вообще проверяющий орган принял решение не возбуждать никакого уголовного дела. Но в начале 2018 года дело приняло совершенно иной оборот. 24 января в 7 утра к нам пришли с обыском. Это был второй обыск. Первый произошел сразу после задержания Виталия Арбузова, поэтому я спокойно все восприняла, тем более сотрудники правоохранительных органов были предельно аккуратны и вежливы, а нам скрывать нечего. Да и квартира у нас небольшая: спальня, гостиная, кухня. Все прошло быстро. Во время обыска ничего запрещенного не изъяли. После обыска, как и в первый раз, мужа пригласили в СК дать показания, и он спокойно уехал, а я поехала по своим заранее запланированным делам. В два часа дня Эндрю позвонил и сообщил: его задерживают на трое суток, попросил связаться с адвокатом. Я ответила, что люблю его и что ему не нужно волноваться, я все сделаю. С тех пор я его не видела.

Ника Сандрос: Первые недели после задержания Эндрю не могла ни есть, ни пить, ни спать. Была в таком тяжелом состоянии, что психика заблокировала воспоминания о том, как я пережила зиму. Единственное, что отложилось в памяти: вставала утром, шла по каким-то делам, необходимо было себя загрузить, чтобы не думать. Разбиралась, как правильно передавать в СИЗО № 1 вещи и продукты, искала одежду, обувь, которую примут без проблем. Я ведь не знала, что можно передавать, что нет. Когда первый раз принесла передачу, положила в пакет изюм. Оказалось, нельзя. Прямо на месте сотрудники СИЗО № 1 все объяснили, рассказали. Выяснилось, у моих учеников из школы кто-то из родных раньше был заключен под арест или сейчас находится в СИЗО. Они помогали мне, давали советы, даже ездили на Комаровский рынок вместе и показывали, где что купить, как порезать, упаковать. В общем, научили, где и в каких пакетиках лучше покупать суп, как нарезать сало, как выбрать сыр, в какую пергаментную бумагу завернуть, чтобы дольше хранилось.

Ника Сандрос: Этот пост я написала накануне моего дня рождения. Мне исполнялось сорок лет. Сразу не писала в «Фейсбуке» открыто о том, что произошло, не потому что хотела скрыть информацию — нам нечего скрывать и нечего стыдиться, — просто не было никаких сил это обсуждать, а теперь могу.

Мужа обвиняют в пособничестве в уклонении от уплаты налогов по фирме «Антонар», эта сумма 114 023,76 рубля. Нонсенс ареста моего мужа в том, что проверки ДФР на предприятиях, где он работает, прошли в 2015—2016 годах. Претензии ДФР по неуплате налогов полностью удовлетворены в ноябре 2016 года. На момент возбуждения уголовного дела и ареста мужа ущерб был полностью погашен со всеми пенями, штрафными санкциями. Тем не менее Эндрю заключили под стражу, предъявили обвинение, и вот уже 8 месяцев он находится в СИЗО.

Эпизод, по которому арестован муж, никакого отношения не имеет к основному делу Виталия Арбузова. После ареста следственные действия по мужу шли в феврале и марте. С апреля никаких следственных действий не идет, он просто сидит в камере — и все. В конце апреля следователь через адвоката сообщил, что возможно изменение меры пресечения и я должна найти двух поручителей. Нашла трех и уже со дня на день ждала добрых вестей, но ничего не изменилось.

С начала проверки в 2015 году и на протяжении всех этих месяцев позиция Эндрю остается неизменной: ничего противоправного он не совершал. Доначисленные налоги по его делу фирмами уплачены еще два года назад, чтобы избежать негативных последствий в виде блокировки счетов, наложения арестов, принудительного взыскания, что полностью парализовало бы работу предприятий. Но следствие по неизвестной причине не учитывает это.

Первое время надеялась: следствие разберется, и все это прекратится. Адвокат не раз говорил, что не видит оснований для длительного задержания. Сразу после ареста я понимала, что муж два месяца точно пробудет в СИЗО. Понятно ведь, что следственная группа должна сделать свою работу, все проверить. Я не строила иллюзий и не рассчитывала на полное прекращение дела. Но я не то чтобы надеялась, я была уверена, что мужу изменят меру пресечения. И каждый раз как удар — арест еще и еще раз продлевают на два месяца, а в июле сразу на три — до 24 октября. Не понимаю, почему при полностью погашенном ущербе, при том, что муж рядовой сотрудник компании (не владеет информацией, не руководитель и никакого вреда следствию нанести не может), он остается за решеткой?

Ника Сандрос: Мы вместе 6 лет и за это время ни разу не поссорились и никогда не расставались. Даже если я по работе уезжала в другой город, мы были все время на связи, жили с телефонами в руке. Не слышать его пару часов было невыносимо. Он мог посреди дня проехать через весь город, только чтобы обнять меня. Мы друг для друга — воздух, вся жизнь. Мысль о том, что что-то может нас разлучить, лишала меня сна. Этот арест и разлуку я переношу с такой тяжестью, будто кусок моего тела оторвали и унесли. Я обесточена и обескровлена.

Ника Сандрос: Решила пройти полное обследование. Во-первых, здоровье надломилось. Во-вторых, мы очень хотели ребенка, не раз обсуждали: «Давай уже в этом году родим малыша». Чтобы не терять времени, подготовлюсь. Опять же, у мужа 8 месяцев ЗОЖ. Грех этим не воспользоваться сразу после его возвращения.

Ника Сандрос: Самое тяжелое в этот период — каждый день писать веселые письма и принимать решения. Какие решения. Что делать. Кому задать вопросы. Как облегчить жизнь всем. Очень трудно держать себя над ситуацией, не рухнуть в депрессию, не опускать руки, не терять веру. Я, наверное, безумна, но я до сих пор верю и в справедливость, и в удачу, в совесть, в добро.

Держусь только благодаря добру. Вокруг, как ни странно, вижу только добро и только красоту. Благодарна всем, кто поддержал добрым словом. Благодарна за то, что никто, ни один человек не усомнился в моем муже. Благодарна друзьям за то, что все время рядом. Ведь у нас с Эндрю никого нет. Он — круглая сирота. У меня мама и старенькая бабушка, им самим нужна наша помощь и поддержка. Благодарна детям за понимание, веру и поддержку (дети Эндрю звонят мне и спрашивают, чем могут мне помочь. Это очень трогательно). Благодарна коллегам мужа. Сама я бы точно не справилась.

За все это время одного понять не могу: почему Эндрю остается за решеткой? Почему нам не дают шанс? Не раз слышим, что по экономическим преступлениям заключение людей под стражу — не самоцель. Возмести ущерб — и будь свободен. А что в данном случае? Публично нам говорят, что нет цели «посадить человека в СИЗО… Когда он сотрудничает со следствием, дает показания, компенсирует нанесенный ущерб или хотя бы принимает какие-то меры для компенсации, мы меру пресечения меняем».

Почему мой муж находится за решеткой уже восемь месяцев, если ущерб был погашен в 2016 году? Каждый день я живу с болью в сердце, но и с надеждой. Все, чего мы хотим, — быть вместе, работать, растить детей, мечтать и жить так, как раньше.

 

Football news:

Rummenigge on Tiago: there have been no Contacts with Liverpool, but he wants something new
Rivaldo on Messi in Juve: The world will boom. The Duo of Lionel and Ronaldo will go down in history
Atletico Interrupts the penalty for the second match in a row. Morata converted an 11-yard shot from the 2nd attempt
Sandro Rosel: Messi will not be a pawn in Barca's presidential election. He's too smart
De Rossi or Spalletti can lead Fiorentina
Chelsea have resumed talks with Willian about a new contract
Pogba wants to stay at Manchester United