Russia

«Что если вас преследует не древний ящер, а само Время?»

Редкая способность создавать авторское кино, оставаясь в рамках массовых жанров, сделала М.Найта Шьямалана культовым режиссером. Почти каждый его фильм становился событием — от «Шестого чувства» и «Знаков» до «Визита» и «Сплита». Новый хоррор «Время» рассказывает о нескольких несчастных, оказавшихся на таинственном пляже: время здесь несется в сотни раз быстрее, чем обычно. «Известия» обсудили с режиссером эту картину накануне мировой премьеры.

— Для вас характерно, чтобы даже после фильма множество вопросов оставалось без ответов. И этот не исключение, опять придется многое додумывать. Вы специально так делаете? Это и в сценарии всегда отражено?

— Когда ты начинаешь работать со сценарием, самое главное — нащупать правильный ритм, который будет наиболее эффективно действовать на зрителя. Правильно выбрать яркие события, которые произойдут с персонажами. Должна постоянно присутствовать тайна, загадка, нельзя снимать с нее покров. И в то же время должны регулярно, безостановочно совершаться некие резкие повороты сюжета, которые влекут за собой, не дают опомниться, ошеломляют. Так, чтобы ты никогда не мог даже близко предположить, что случится в следующий момент. До самого финала должна соблюдаться интонация такой странности, причудливости. Это всегда должно быть некой сумеречной зоной, где все так необычно и непонятно. Тогда это будет работать.

— Ваш фильм «Время» играет на свойственном человеку страхе перед старением. Можно ли сказать, что за всю вашу карьеру это в каком-то смысле самая понятная публике картина, раз она говорит о таких вещах?

— Забавно, что вы об этом спрашиваете. Когда я вообще впервые решил снять кино, то уже знал, что мне хочется говорить о чем-то экзистенциальном, общем, таком, что действительно может напугать, понимаете? Не какой-то там раптор, который гонится за вами по коридору. Так и в этот раз. Что если вас преследует не древний ящер, а само Время — слабо справиться с таким противником? Можно ли от него скрыться? Есть ли шанс на победу в этом поединке? И оказалось, что зритель везде, в любой стране, сразу считывает это, проникается этим ужасом.

Причем ведь ясно же, что дело не во времени в принципе. Мы боимся стареть, потому что нас устрашает мысль о смерти, ее ведь мы опасаемся больше всего. Поэтому в этом фильме я не только предлагаю как бы сконцентрировать целую человеческую жизнь в один-единственный день, но и показываю, что происходит после смерти. Это ведь тоже важно. В каком-то смысле сюжет фильма случается с каждым из нас. Покажите мне человека, который, глядя на своих детей и вообще на своих близких, не думал бы о том, как быстро несется время. Родители, которые были для нас воплощением жизненной силы, бодрости, радости, вдруг оказываются больными, хрупкими стариками. Это же всё словно мгновенно происходит, и от культуры или языка это вообще не зависит.

— Забавно, какую роль в этом фильме вы выбрали для себя — водителя, который привозит героев к месту действия. Своего рода хозяина кукольного театра сыграли, то есть самого себя, режиссера.

— Ха-ха-ха! У меня часто бывает, что вот так пишешь сценарий и всё думаешь, какую роль выбрать для себя. И не получается никак, потому что ну нет такого вакантного места, везде ты некстати будешь смотреться. А уж в этом камерном сюжете тем более. Но я все же зарезервировал под себя одного персонажа и сделал так, чтобы он был и внешне похож на меня, и образ его действия как-то совпадал с моим. Если бы вы знали, как мы развлекались, снимая те сцены. Да, этот персонаж был в сценарии с самой ранней стадии, и он придает всей истории такой юмористический оттенок, который здесь, конечно, необходим, чтобы как-то отстранить восприятие аудиторией описанной ситуации.

— Один из героев фильма постоянно задает вопросы, его интересует, кто люди вокруг него, что они думают, кем они работают. Насколько это совпадает с вашим внутренним отношением к миру? Вы любопытны?

Я вообще люблю вставить в сюжет ребенка, который будет в какой-то степени говорить от моего лица. Меня всегда интересует, кто этот человек передо мной, каким был в детстве, как рос. В фильме персонажи как раз сталкиваются с этой дилеммой: дети растут слишком быстро. И человеку, который пытается победить Время, вскоре становится понятно, что не нужно гнаться за мгновениями, а надо воспринять свое настоящее и понять, в какой плоскости следует совершать перемещения, если не по временной оси. Для меня важно, кто ты прямо сейчас, в этот момент. Эта философия проходит через весь фильм.

— Связана ли ваша рефлексия с пандемией, когда отношение ко времени изменилось и люди оказались заперты наедине со своими мыслями?

— Знаете, я всегда говорю, что это был не локдаун, а slowdown, замедление. Мы все задумались о том, куда мы так быстро мчимся, игнорируя настоящее. А тут мы были вынуждены оказаться в этом самом настоящем. Это оказалось не просто некомфортным, но просто шокирующим. Это я вот так хочу прожить свою жизнь? Это вот с этими людьми я хочу ее прожить? Мои герои понимают, что неважно, сколько продлится твоя жизнь, если ты рядом с близкими людьми и тебе хорошо. Думаю, многие из нас поняли это за последние полтора года.

— На главную роль вы позвали Гаэля Гарсия Берналя. Почему такой выбор?

— Задолго до этого фильма мы не раз обсуждали, что надо бы что-то сделать вместе. Я его просто обожаю! Мы очень похожи с ним, все время болтаем, шутим и хохочем. Он сочетает невероятное владение профессией с умением постоянно развлекать зрителя, он всегда немного конферансье. Берналь всегда находит способ быть забавным даже в самой страшной ситуации для своего персонажа. Для его героя в фильме это критически важное качество. Он проходит через мрачнейшие испытания, но не теряет внутреннего света. Прекрасный артист.

— Вообще такое ощущение, что у вас в картине очень многонациональный состав и это намеренно.

— Вы правы, это важно. У нас актеры из Австралии, Мексики, Германии, но они еще и играют маму, мужа, жену, отца. Высшая форма восприятия — это когда мы говорим: да это же я! Не мой сосед мексиканец, не «они», а именно я. Поэтому в фильме звучат разные акценты. Я даже Гаэлю говорил: ну когда ты видел, чтобы в блокбастере мексиканец играл главного героя? А ведь его происхождение в моем фильме никак не педалируется, он просто отец и муж, это важно. Любой отец будет ассоциировать себя с ним. Я сам иммигрант, как и мои родители. Мы недавно сидели с ними, болтали о том о сем, вспоминали, как мы приехали в Америку. У моего отца деменция, он плохо слышит и не всё воспринимает. Мы читали его дневники, говорили о его мечтах, о событиях.

— Стержень системы персонажей в фильме — семья. Похоже, важный символ для вас?

— Мне просто показалось, что в последнее время не так часто можно было увидеть в фильмах, чтобы в действии участвовала вся семья. Ну, в таком старомодном формате, как когда-то у Спилберга. Поэтому у меня всё начинается с отдельной семьи, которая просто едет в отпуск. Они проводят вместе время, и дети слишком быстро растут, как я уже говорил. Мне вообще эта тема очень близка, вы ее можете найти хоть в «Знаках», хоть в «Визите». Семья, которая борется и становится сильнее перед лицом трудностей.

— Расскажите о месте, где вы снимали фильм. Там ведь всё практически в одной декорации!

— Меня всегда восхищали такие фильмы, компактные, маленькие. Они стоят на противоположном полюсе ко всем этим «Марвелам», «Диснеям», гигантским франшизам. А тут чистое мастерство. Вот есть кадр, и надо удержать зрителя, сделать этот кадр интересным, пугающим, напряженным. Место, где мы снимали, работало на меня, в каждом кадре прекрасные скалы, море, пляж, пещеры. Эта красота выгодно подчеркивала весь ужас положения героев, прекрасная западня, откуда невозможно выбраться, а часики всё тикают и тикают. Мы очень долго искали подходящий залив, чтобы снять это.

— Большую часть саспенса в вашем фильме создает звук. На что вы делали акцент?

— А, отличный вопрос. Я бы начал с того, что лично убежден: чтобы пойти в кино, вам нужно знать, что вы получите некий уникальный и удивительный опыт. Если вы не уверены, что такие ощущения случатся, вы, скорее всего, решите посмотреть фильм дома. Поэтому звук превратился в жизненно важную часть кино. То, ради чего я провожу месяцы в студии, — это создание звукового пространства в кинотеатре. Где бы вы ни сидели в зале, вы постоянно будете чувствовать, что вокруг — океан. Всегда, в каждом кадре вы будете слышать шелест волн, вы будете присутствовать на пляже и никуда с него не денетесь, как и герои. Тут нет тишины, звук волн становится то тише, то громче, и когда, например, наше поле зрения ограничено кадром, мы всё равно остаемся на берегу. Для меня звук — мощнейший инструмент создания саспенса, мы вот над этим чувством пляжа неделями работали.

Справка «Известий»

Режиссер Манодж Нелльятту Шьямалан родился в Индии в августе 1970 года. Его семья переехала в США, где Шьямалан в 1992 году закончил киношколу при Нью-Йоркском университете. Написал сценарий фильма «Стюарт Литтл». Прославился после мистического триллера «Шестое чувство» (1999), после снял «Неуязвимый», «Знаки» и «Таинственный лес», за который в 2005 году был номинирован на «Оскар» за лучшие режиссуру и сценарий. После ряда коммерческих провалов выпустил фильмы «Визит» (2015) и «Сплит» (2016), которые вернули ему статус успешного режиссера.

Football news:

Erokhin proved himself as a real leader. Sergey Balakhnin, who was a member of the coaching staff of the Russian national team in 2015-2016, commented on the victory of Zenit over Rostov (4:2) in the RPL match
Tottenham are Interested in Adam Traore. Wolves want 45 million pounds
Naumov on the leadership of Loko: The built-up game allows you to do without even Krykhovyak
Milan is close to signing 16-year-old winger Parma Traore for 1 million euros
Herkus about Krykhovyak in Krasnodar: It is a great success to get such a player. He will prove himself brilliantly
Pochettino lost 23% of matches at PSG - the worst result under the Qataris
The more the fly spins in the web, the more entangled it becomes. Here is how Belarusian officials and coaches persuaded the athlete to go home