Russia

Непроходящее время // Россини, Брух и Шостакович на Большом фестивале РНО

Российский национальный оркестр (РНО) продолжил заданную открытием его фестиваля тему Шостаковича уникальным исполнением Пятнадцатой симфонии композитора, дополнив ее виртуозным скрипичным концертом Макса Бруха с Вадимом Репиным и увертюрой к «Вильгельму Теллю» Россини. Рассказывает Юлия Бедерова.


Вообще-то вместо Россини был запланирован Вагнер, но об этой программной замене, как и в случае первого концерта фестиваля (см. “Ъ” от 12 сентября), снова никто не пожалел. Возможность услышать Вагнера с Михаилом Плетневым и РНО была особенной интригой — «неоперный» Плетнев с его аналитическим дирижерским стилем кажется отчаянным антивагнерианцем. «Вильгельм Телль» Россини, по каким-то причинам вышедший на замену вагнеровскому Вотану, с одной стороны, добавил несколько импозантных страниц к и без того значительному россиниевскому роману РНО — за десять фестивальных лет сыграно, кажется, больше музыки Россини, чем прозвучало за то же время без РНО. С другой — разобранная на музыкальные винтики и шурупчики, аккуратно разложенные по полочкам, и потом собранная заново устрашающе прекрасная увертюра выстроила мост к Шостаковичу, цитирующему, как известно, в предсмертной Пятнадцатой симфонии не только Вагнера, но и «Телля». Трудно сказать, был бы такой мост красивее и страшнее, если бы Плетнев все-таки сыграл «Заклинание огня», как собирался. Но и «Телль» с его жестким, плотным, формально простроенным звучанием давал понять, что обещанию Шостаковича написать в качестве последней «веселенькую симфонию» Плетнев не поверил и ничего такого публике в ней можно не ждать.

Как не поверил Вадим Репин пылкой романтической концертности Макса Бруха. Казалось бы, трудно представить себе солиста, более далекого от Плетнева по манере, чем Репин с его красивым, строгим до официозности популизмом звука и идей. Но суховато-сдержанная трактовка глянцево-трепетной лирики Бруха могла поспорить с плетневским аккомпанементом в церемониальности.

Дальше была Пятнадцатая, которую тот, кто слышал, точно не забудет — пример феноменального исполнения феноменальной симфонии, одной из самых важных не только в XX веке, но и вообще в истории. «Игрушечная» (согласно ремарке автора) партитура, трактованная РНО с невероятным оркестровым мастерством всех групп и солистов,— страшный и пронзительный кукольный макабр в квазиклассической четырехчастной форме. Однако через плетневскую интерпретацию было видно и слышно, как в Пятнадцатой Шостакович словно не только заканчивает огромный том истории классического симфонизма отчетливо анахронистской формой (в 1971 году так уже мало кто писал), составленной из жанровых элементов-призраков, но и по-своему подытоживает вообще советскую историю, с которой прожил жизнь и которой к моменту сочинения Пятнадцатой оставалось существовать уже недолго. Впрочем, симфония — не рассказ о себе, она — подробный и безжалостный приговор Шостаковича времени, оставшемуся позади, но не ушедшему, а продолжающему существовать в нас.

По ее страницам, как в пространстве модернистского романа, сплетаясь в плотную сеть-ловушку, осторожно движутся авторские и заемные темы — от того самого мрачного механического галопчика из «Телля» до светящихся неземным светом погребальных гимнов Вагнера. Причем, по Плетневу, интереснее не то, что Шостакович берет из Вагнера, а то, чего он не берет, что скрывает, скажем, за намеком на Тристана и что в плетневском исполнении становится открыто и понятно — как тихий, необъявленный разговор про любовь и смерть.

Только один раз в краткой, но сбивающей с ног кульминации, где оркестр взрывается каким-то загробным фейерверком, Плетнев изменил своей сдержанной манере и собрал звуковую массу в кулак, как будто грозя им кому-то невидимому. И казалось, это так Шостакович в ледяной ярости, срываясь на шепот, словно тень убитого Петрушки у Стравинского, грозит кулаком тем ужасу и злу, которые ему и современникам пришлось пережить. И которые теперь всегда, за исключением этой яростной кульминации, будут вызывать скорее не гнев, но боль и оторопь, фотографически буквально запечатленные в партитуре.

Football news:

Inter want to extend Sanchez's lease and are willing to pay extra for him to Manchester United if the clubs play in the Europa League final
Don't talk behind our backs, go out on the field and fight with us. Pep's possible appeal to Jose, Klopp and the world
Robertson Pro 1:2 with Arsenal: the Result is disappointing. But next week, the 30-year wait will end!
Bruno Fernandes: Ronaldo is the most technical player I have seen
Solskjaer on Chelsea: They have 48 hours more rest before the Cup semi-final. It's not fair
Bayer wants about 100 million euros for Havertz. He will not be released until the end of the Europa League draw
Manchester City presented their home form for the 2020/21 season. It has a white pattern