Russia

Парниковые выбросы: начало работы

Парниковые выбросы: начало работы

Фото: EPA/ТАСС

Москва. 12 июля. INTERFAX.RU - Одним из немногих позитивных последствий пандемии в мире стало улучшение состояния окружающей среды. Реки и водоемы существенно очистились от сбросов грязных сточных вод, атмосфера – от вредных выбросов. Снизилась эмиссия парниковых газов, негативно влияющих на изменения климата. Эта проблема в последние годы стала одной из ключевых в мировой экономической и политической повестке и обсуждалась не только климатологами, экологами, политиками, бизнесменами, но и самыми широкими слоями общества. Что ждет мир и Россию после пандемии? Как мировое сообщество будет снижать объем выбросов парниковых газов в атмосферу? И каковы рациональные подходы к выстраиванию национальной "климатической" политики, учитывая, что она неразрывно связана с решением остроактуальных и долгосрочных проблем развития российской экономики в целом и, в особенности, энергетики?

Эти и другие вопросы наш специальный корреспондент Вячеслав Терехов обсудил за круглым столом с ведущими учеными Института народнохозяйственного прогнозирования РАН, недавно завершившими большое исследование на эту непростую тему: его директором, академиком РАН Борисом Порфирьевым, заместителем директора, членом-корреспондентом РАН Александром Шировым и старшим научным сотрудником Андреем Колпаковым.

Пандемия помогла?

Борис Порфирьев: Улучшение качества окружающей среды и уменьшение техногенной нагрузки зарегистрированы практически во всех странах мира, включая Россию. Однако радоваться этим благоприятным переменам преждевременно. Особенно если учесть, какой ценой с точки зрения развития экономики и, следовательно, уровня жизни достигнуты эти улучшения. Стоит ли, как говорится, овчинка выделки? Обратимся к опыту недавнего прошлого. Кризис 2009 года привел к падению темпов мирового ВВП на 2%, российского ВВП – на 7,8%, негативные социально-экономические последствия чего до сих пор ощущаются населением и бизнесом большинства стран. При этом объем выбросов парниковых газов сократился на 1%. Но уже к 2010 году он вырос на 6%, а в целом за период с 2010 по 2016 год в ходе энергичного подъема экономики – на 12%. Логично ожидать того же и в связи с текущим кризисом – и жизнь подтверждает эти ожидания: если в начале апреля на мировом пике мер карантина и связанного с этим падения производства объем мировых суточных выбросов СО2 был ниже уровня апреля 2019 года на 17%, то уже к середине июня текущего года этот разрыв ужался до 4,7%. Эксперты из Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) и Международного валютного фонда (МВФ) ухудшили свои прогнозы мировой экономической динамики – до конца года ранее предполагаемое сокращение мирового ВВП на 3% ныне оценивается в 5% и более (со всеми вытекающими отсюда социально-экономическими последствиями). Но мы полагаем, что апрельский прогноз Международного энергетического агентства (МЭА) о снижении мировых выбросов парниковых газов до конца 2020 года (по сравнению с 2019 г.) на 5-7% остается в силе. Это означает, что в этом году гарантированно не будет достигнуто и 10%-ое снижение эмиссии парниковых газов, а ведь Парижское соглашение предусматривает сокращение выбросов к 2050 году более чем вчетверо!

Александр Широв

Александр Широв

Фото: Николай Галкин/ТАСС

- Значит выполнение этой цели Парижского соглашения невозможно ни при каких обстоятельствах?

Александр Широв: Возможно, но только при условии тектонических сдвигов в энергетике, в отраслевой структуре производства, при значительном прогрессе в секторе землепользования и лесного хозяйства, прежде всего в увеличении потенциала поглощения парниковых газов лесами. При этом также необходимо изменение не только потребительского поведения, но и всего образа жизни населения. Ясно, что для решений таких гигантских задач, даже если большая часть населения земного шара и государственные руководители примут их как программу действий, потребуются огромные ресурсы и длительное время. Это, в свою очередь, потребует соответствующих объемов доходов, единственным источником которых является устойчивый рост экономики. Иначе все бесполезно.

- Думаю, что вряд ли такой переворот и в сознании, и в экономике достижим в ближайшие годы, тем более в среднеразвитых странах?

АШ: На протяжении последнего десятилетия среднегодовые темпы экономического роста в России не превышали 1%, что привело к стагнации реальных доходов населения и отсутствию качественных улучшений с уровнем бедности. Это вызывает большую озабоченность в российском обществе и у власти. Значит необходимо добиться ускорения темпов роста и модернизации экономики. Но проблема заключается в том, что повышение динамики экономического роста при существующем отставании России по уровню используемых технологий уже через 10-15 лет может войти в противоречие с целями по сдерживанию выбросов парниковых газов в рамках Парижского соглашения и с выполнением связанных с этим обязательств нашей страны – удержанием к 2030-2035 году эмиссии в пределах 70-75% от уровня 1990 года. И это не говоря о том, что Парижское соглашение предусматривает принцип повышения амбициозности обязательств, что только обостряет ситуацию.

Андрей Колпаков: При этом нужно понимать, что технический потенциал снижения выбросов довольно большой. Перечень принципиальных направлений включает повышение энергоэффективности всех сфер экономики, структурную трансформацию отраслей в сторону снижения эмиссии парниковых газов и максимизацию поглощающей способности природных экосистем. И в каждом направлении можно выделить множество отдельных мер: использование наилучших доступных технологий; повышение степени переработки сырья; лесопосадки; ликвидация утечек загрязняющих веществ в ТЭК и применение технологий улавливания выбросов. Необходимо также развитие возобновляемых источников энергии и умных сетей в электроэнергетике, в металлургии - электровыплавки , электромобилей – на транспорте , электрических плит – в бытовом секторе. И наконец, современных систем обращения с коммунальными отходами в ЖКХ, почвосберегающих технологий – в сельском хозяйстве и так далее. Вопрос лишь в том, какие из этих мер экономически эффективны (или скажем приемлемы) в российских условиях, а какие нет.

Чистая энергия возможна?

- Крайне сомнительно добиться выполнения задачи по полному устранению и недопущению эмиссии загрязняющих веществ в окружающую среду. Примеры бесхозяйственного и безответственного отношения к природе появляются у нас регулярно. В этом году - "Норникель".

АШ: Все неразрывно связано с уровнем инвестиций в обновление основного капитала и вложений в развитие человеческого капитала, прежде всего знаний. Отсюда следует простой, но "архиважный" вывод: в условиях низких темпов экономического роста, слабой инвестиционной активности и недостаточного финансирования науки и образования переход России на траекторию устойчивого социально экономического развития с низким уровнем выбросов нереалистичен либо растягивается на неопределенно долгий срок.

БП: Еще один важный вывод: политика развития с низким уровнем эмиссии парниковых газов не может быть отделена от общей стратегии социально экономического развития. Она должна являться ее органической составляющей, увязанной с достижением приоритетных целей устойчивого развития по снижению бедности, укреплению здоровья и продовольственной безопасности, повышению уровня и обеспечению эффективной занятости населения и др. При этом в сфере энергетики необходимо добиться обеспечение энергией по доступной по цене и уровню комфорта всех граждан страны. Такая политика требует комплексных структурных и технологических преобразований в экономике, в том числе в энергетике. Они не могут сводиться исключительно или главным образом к решению задачи сокращения выбросов парниковых газов, на что нацеливают концепции низкоуглеродной и/или климатической экономики. В основе этих концепций – приоритетное развитие возобновляемых источников энергии (солнечной, ветровой и других видов неископаемых источников – ИФ), электрификация, в том числе на транспорте с применением водородных технологий.

Борис Порфирьев

Борис Порфирьев

Фото: Донат Сорокин/фотохост-агентство ТАСС

АК: В частности, 8 июля Еврокомиссия представила "водородную" стратегию, в которой особое внимание уделяется получению водорода путем электролиза с использованием электроэнергии, генерируемой на основе возобновляемых источников. Получение такого "возобновляемого" водорода не требует ископаемых топлив, и поэтому при сжигании он оставляет только водяной пар вместо парниковых газов, то есть является источником чистой энергии. Ранее в июне Германия, стремящаяся стать лидером на зарождающемся рынке водородных технологий, приняла свою национальную водородную стратегию. Другие страны (в том числе и за пределами ЕС) пока ведут себя скромнее в отношении водородной тематики – все же новые технологии находятся на стадии разработки и, по крайней мере, далеки от коммерческого использования. Вместе с тем это не снижает научной ценности ведущихся работ, в которых активно участвует и наш Газпром. Его разработки технологии метано-водородной смеси, транспортировка которой возможна при задействовании уже имеющейся инфраструктуры, могут иметь большое экономическое будущее при их востребованности в Европе. Для Европы – это значительные выгоды, связанные со снижением импорта нефти и природного газа, а также улучшением показателей эмиссии парниковых газов; для России – возможность встроиться в перспективные технологические цепочки.

- Значит, утрированно говоря, мир может провозгласить переход со следующего года на низкоуглеродную экономику и долой нефть и уголь! Убьем сразу двух зайцев: выбросы сократим и энергетику перестроим. Так?

АК: Нет, не так. Сторонники такого перехода упускают из вида одно принципиальное обстоятельство: создание новой надежной низкоуглеродной энергетической системы, даже с учетом динамичного снижения капиталоемкости "зеленых" технологий, в том числе водородных, требуют кратного роста затрат на энергию до беспрецедентно высоких уровней – с текущих 8% мирового ВВП до почти 30% к 2035-2040 гг. Это практически несовместимо с экономическим ростом, и по нашим оценкам станет ключевым ограничением на пути реализации ускоренных сценариев глобального энергетического перехода.

Еще и углеродный налог!

- Программа "Европейский зеленый курс" (European Green Deal), объявленная политическим руководством ЕС стержнем политики постпандемического восстановления и развития экономики Европы, предусматривает помимо прочего, возможность введения уже в ближайшие годы трансграничного углеродного налога. Им будет облагаться экспортируемая в ЕС продукция с углеродным следом, превышающим европейский стандарт. Таким образом, считают авторы программы, они устраняют одну из главных причин, которая приводит к изменению климата. Как это может отразиться на России?

АШ: Нужно понимать, что трансграничный углеродный налог имеет несколько важнейших эффектов. С одной стороны, введение такого налога дает сигнал всем экспортерам о необходимости перехода на "зеленые" решения (которые очень кстати можно приобрести у европейских поставщиков). Но как доказывают наши (и не только наши) исследования, Россия не входит в число стран, выигрывающих от реализации низкоуглеродной стратегии развития с упором на ВИЭ, особенно по агрессивному типу, предусматривающему сжатые в полтора-два десятилетия сроки такой радикальной трансформации. Сценарии быстрых переходов на низкоуглеродное развитие могут не только негативно влиять на внешний спрос на российское топливо, но и способны ограничивать эффективность цепочек создания добавленной стоимости в топливно-энергетическом комплексе. Кроме того, это вызовет негативные ценовые и налоговые последствия, сдерживающие модернизацию и развитие российской экономики. Другой эффект введения трансграничного углеродного налога заключается в том, что он может выступать мерой нетарифного регулирования внешней торговли. То есть в ближайшей перспективе мы можем столкнуться с рисками того, что климатическая повестка станет предлогом и инструментом дискриминации российской энергетики и экономики.

АК: По нашим расчетам, прямые потери экономики России от введения трансграничного углеродного налогообложения ее товаров, экспортируемых в ЕС, составят порядка 3 млрд евро ежегодно. Полные ежегодные потери экономики с учетом мультипликативных эффектов – до 4 млрд евро. Основными потенциальными плательщиками будут следующие сектора: нефтяной (на него придется примерно 25% всей суммы), газовый (30%), угольный (15%) и металлургический (около 20% общих выплат).

БП: Сценарий с трансграничным регулированием выбросов фактически игнорирует или, как минимум, серьезно недооценивает реальную, в том числе мировую, значимость топливно-энергетических ресурсов России, а также инфраструктуры для их добычи и транспортировки. Для России поспешное сворачивание углеводородной энергетики обернется удорожанием ресурсов и возможно девальвацией национальной валюты. Для мировой экономики – согласно последним прогнозным оценкам экспертов МЭА – обнуление инвестиций в существующие месторождения нефти и газа может привести к ежегодному 8%-ому падению объемов их добычи в ближайшие 20 лет, которое будет превосходить любой реально мыслимый уровень снижения спроса на эти углеводороды.

АШ: С другой стороны, наши расчеты показывают, что весь комплекс взаимодействий между ТЭК и российской экономикой в целом может потенциально добавить до одного процентного пункта к среднегодовым темпам роста в период до 2035 года. Потеря этого вклада существенно осложнит ситуацию в российской экономике, поставит под угрозу возможности устойчивого экономического роста в средне – и долгосрочной перспективе.

Не бежать впереди паровоза!

- Можно ли найти разумный баланс между развитием экономики, в том числе и энергетики и эколого-климатическими задачами?

БП: Безусловно. Россия является мировым лидером по снижению эмиссии парниковых газов и одним из крупнейших климатических и экологических доноров. Лесные и водно-болотные экосистемы нашей страны обеспечивают поглощение более миллиарда тонн этих газов! Поэтому Россия не должна "бежать впереди паровоза" и принимать на себя чрезмерно жесткие климатические обязательства, ведущие к ограничению социально-экономического развития страны, тем более в условиях кризиса. Наши главные проблемы, в том числе в сфере экологии и климата, связаны не с уровнем выбросов парниковых газов, а со стагнацией экономики, с низким уровнем и динамикой инвестиций, а также темпами ее структурно-технологической модернизации.

АШ: Поэтому, что касается макроэкономических приоритетов, мы считаем, что необходимо до 2030 года достичь среднегодовых темпов экономического роста не ниже 3% и роста инвестиций в технологическое обновление основного капитала в среднем на 10% в год до уровня 25% ВВП. Естественно, серьезное внимание должно быть уделено повышению энергоэффективности экономики. Это позволит одновременно снижать издержки и выбросы парниковых газов, обеспечивая уменьшение экологических и климатических рисков, а также повышение рентабельности и конкурентоспособности производства. При этом нужно делать акцент не на экономию энергии (в том числе через принуждение к энергосбережению за счет ценовых, налоговых и других стимулов), а способствовать активизации инвестиций в модернизацию структуры и технологическое перевооружение экономики, в том числе ее энергетического сектора.

- Можно ли привести примеры эффективных действий по снижению выбросов в разных отраслях российской экономики?

АК: Мы считаем, что приоритет нужно отдавать стимулированию тех структурных сдвигов, которые отвечают национальным интересам России, то есть задействуют технологические и логистические цепочки внутри страны и не ведут к чрезмерному росту цен. В ТЭК это увеличение использования природного газа, атомной энергии, комбинированной выработки электроэнергии и тепла. Значимое по объемам наращивание использования ВИЭ, электромобилей и систем хранения электроэнергии будет приемлемым только в случае их успешной локализации и снижения издержек на производство. В металлургии, например, как в особо энергоемком производстве, необходимо стимулировать более эффективное использование кокса и увеличение доли электроплавки. В машиностроении – повышение эффективности электродвигателей, на транспорте – рост доли авто на газомоторном топливе, в сельском хозяйстве – использование высокопродуктивных пород крупного рогатого скота, в ЖКХ – повышение доли энергоактивных и энергопассивных зданий.

БП: При этом еще раз хотелось бы вернуться к вопросу о "зеленой" экономике. Нельзя считать, что зеленые технологии – это альтернативные виды энергии. Нет, это эффективное использование и капитализация естественных природных преимуществ России в виде водных, лесных и почвенных ресурсов. И главное, в промышленности приоритет должен отдаваться развитию экологических чистых производств и технологий замкнутого цикла. Все эти мероприятия тесно переплетаются с решением задач как экономического подъёма, так и бережного отношения к экологии и климату. Одно от другого оторвать нельзя!

Football news:

The Premier League clubs voted against 5 substitutions next season
City has fought back from UEFA and is ready to update: Pep has 300 million on transfers, Ferran Torres and ake have already been taken, and Coulibaly is on the way
I love Fulham. I'm sure it's going to hurt, but it's permanent
Streich-the main thinker of German football: does not watch the Premier League, talks about Dostoevsky and empathy
Dembele worked in the General group of leopards in front of Napoli. He has not played since November
Casemiro on respect for Zidane: I still get excited when I talk to him. It's incredible
Cakir will referee the Barcelona-Napoli match in the Champions League