Russia

Предчувствие хворых перемен // Михаил Трофименков об эстетике и психологии застойного СССР

Третьяковка вновь ухитрилась «попасть в нерв». В дни выставки «Оттепель» (2017) хрущевский миф переживал возрождение. Сейчас общество чаще обращается к застою. Для одних это слово — приговор новой «стабильности». Для других — ностальгия по «нормальной жизни». Правы и те и другие.


Застой — время негласного общественного договора: «живи и дай жить другим». Чтобы сесть за политику, надо постараться: интеллектуал Андропов предпочитает профилактику репрессиям. Диссидентский самиздат — утес в океане пособий по йоге и карате, эзотерике, страшилок о Бермудском треугольнике, НЛО и йети. Сахаров бормочет о конвергенции социализма и капитализма, а она уже наступила: «политика разрядки» осмыслена массами как «Мир, дружба, жвачка!». Десять лет не снимают кино о шпионах: героев тайного фронта сменили скромные герои Минвнешторга.

Формируется общество потребления. Выпуск товаров для народа опережает выпуск средств производства. Люди получают квартиры в титанических новостройках, отдыхают в Болгарии, растят клубнику в садоводствах, прицениваются, как в «Служебном романе», прямо на рабочих местах к импортным сапожкам. Пионеры капитализма ломают чеки у «Березок», воруют иконы в неперспективных деревнях и рулят подпольными пошивочными цехами.

Высоцкий ёрничает: «Глядь, мне навстречу нагло прет капитализм,/ Звериный лик свой скрыв под маской "Жигулей"!» Другой великий диагност — Эльдар Рязанов. В «Берегись автомобиля» (1966) автовладелец подозрителен по определению. В «Гараже» (1979) народ уже бесповоротно испорчен не квартирным, а гаражным вопросом.

Юрий Трифонов — не диагност, а пророк. Начало романа о народовольцах «Нетерпение» (1973), изданного, на секундочку, Политиздатом ЦК КПСС в серии «Пламенные революционеры», ужасает. «К концу семидесятых годов современникам казалось вполне очевидным, что Россия больна… Одни находили причину темной российской хвори в оскудении национального духа, другие — в ослаблении державной власти, третьи, наоборот, в чрезмерном ее усилении». Трифонов чеканил: «революционная ситуация». Как и его книги, лучшее кино застоя относится к жанру «морального беспокойства». Фиксирует распад «социалистической морали», классовое расслоение. Производственный фильм мутирует в фильм катастроф.

Выбор 1968-го за точку отсчета основан на представлении о разгроме «пражской весны» как душераздирающей трагедии, хотя по сравнению с тем, что творилось в мире, это была почти «гуманитарная интервенция». Я бы выбрал 1968-й по иной причине. Гибель Юрия Гагарина — символическая смерть на взлете воплощения «коммунизма с человеческим лицом». А реакция на нее — знак непоправимого неблагополучия. Раньше о вождях и героях бродили слухи: роковые, фантастические. Теперь — сплетни: напился Юра с напарником Серегиным и айда на волков охотиться.

Занавес над героической трагедией опущен, власть утратила сакральность. Культура слухов сменилась культурой сплетен. О любовниках Галины Брежневой и брильянтах Зои Федоровой. О свадьбе дочери Григория Романова с битьем эрмитажного сервиза и пьяных ментах, забивших в метро пьяного офицера КГБ. Пикуль, король бестселлеров, пересказывает историю как пахучую сплетню, «делает красиво», удовлетворяя социальный запрос «неонэпа», угар которого запечатлен в детективах Николая Леонова. Красиво делают и короли экрана. Мюзикл правит бал: поют и пляшут даже одесские подпольщики и ударники первых пятилеток.

«Пора-пора-порадуемся на своем веку!»

Гимн эпохи — «Арлекино». Интеллигенция, едва переварив теории Бахтина, тоскует «под музыку Вивальди», обряжает, как Татьяна Назаренко, друзей в карнавальные наряды, пишет портреты крановщиц-медсестер в манере раннего Ренессанса. Выискивает «смеховую культуру» в Древней Руси и примеряет, вслед за Окуджавой, Миттой и Эйдельманом, ментики декабристов.

В противовес нэпманской эстетике, актуальна сложность — точнее, непонятность. Кумиры — Тарковский с оголтелым потоком сознания на средства Госкино, философ Мамардашвили, режиссер невидимых спектаклей Шифферс и режиссер неснятых фильмов Хамдамов. Отец «системо-мыследеятельностной методологии» Щедровицкий, Лев Гумилев с «пассионарностью», игрок в семиотический бисер Лотман. Евразийский демагог Чивилихин и «новый хронолог» Фоменко. Неважно, кто шарлатан, кто гений, кто священный безумец: алчный запрос на избранность — не в постижении тайного знания, а в причастности. Оборотка моды на сложность — мода на упрощенчество: от «деревенской прозы» и Глазунова до митьков. Духовность успешно монетизируется. Джентльменский набор 1970-х: цитаты из Булгакова, альбом Босха, пластинка Баха, воцерковленность вкупе с партбилетом, чемоданчик «дипломат» и кожаный пиджак.

Ну а для меня застой — счастливые детство, отрочество, юность. Ни страха, ни отвращения, разве что смутная тоска. Как у Арсения Тарковского («Вот и лето прошло,/ Словно и не бывало./ На пригреве тепло./ Только этого мало») и группы «Странные люди» («Стояло жаркое лето,/ Где пять копеек — монета./ И СССР — как планета»).

Последнее лето детства, прощай.

Football news:

Barcelona intends to sign Bernardo Silva. City can get Semeda
Real are planning to buy Dybala and are ready to include Kroos or ISCO in the deal (Sport Mediaset)
Conte about Inter before the 1/4 Europa League: we Continue to progress, we become stronger
Piontek is Interesting to Fiorentina. Herta wants just over 20 million euros
Barzagli or Grosso will replace Pirlo in Juventus U23
Daudov about Akhmat: I am Sure that the team will Interact better with each new game
Balotelli is Interesting to Besiktas. He is offered 2.5 million euros a year