Russia

Трагедия в Лобне потрясла Россию: война нашла жертву 75 лет спустя

Страшная трагедия случилась в подмосковной Лобне днем во вторник. В музее, расположенном в одном из помещений детско-юношеского центра дополнительного образования, прогремел взрыв. Оказалось, 14-летний активист военно-патриотического клуба, работающего в этом центре, зачем-то попытался разобрать выставленный в экспозиции малокалиберный снаряд. Боеприпас неожиданно взорвался, тяжело ранив школьника. Мальчик скончался от потери крови еще до приезда медиков скорой помощи.

Судя по предварительной информации, появившейся в ходе расследования, снаряд, скорее всего, принес в музей педагог, руководитель военно-исторического клуба. Мужчина уже давно увлекается проведением поисков на местах боев 1941-1942 гг. под Москвой. Многие из сделанных при этом находок он размещал в музейной экспозиции, созданной при клубе.

При изучении выставленных в этой комнате реликвий Великой Отечественной прибывшие специалисты-взрывотехники обнаружили среди них еще несколько опасных предметов, которые могли при неаккуратном обращении с ними «шарахнуть»: два комплектных, сохранивших свою пороховую начинку снаряда от 20-миллиметровой авиационной автоматической пушки, два взрывателя от минометных мин… Как передают новостные агентства, по словам самого педагога – организатора музея, эти боеприпасы были найдены во время раскопок на местах боев под Москвой. Размещая их в экспозиции, мужчина полагал, что старое «железо» уже не представляет опасности после стольких десятилетий пребывания в земле.

Позднее официальный представитель подмосковного главка Следственного Комитета России Ольга Врадий заявила, что предполагаемые виновники случившейся трагедии арестованы: «В Лобне задержаны директор центра и педагог дополнительного образования, подозреваемые в незаконном обороте оружия и халатности, приведшей к смерти ребенка».

Музеев, в которых демонстрируются сохранившиеся раритеты Великой Отечественной войны, в нашей стране десятки тысяч. Среди них огромное множество – это маленькие экспозиции, созданные в школах стараниями ребят и их учителей и являющиеся эффективным средством патриотического воспитания подрастающего поколения.

Как правило, «портрет» такого школьного музейчика вполне стандартный. В специально выделенной комнате (реже – в нескольких комнатах) демонстрируются письма военного времени, книги мемуаров, военная форма, медали, на стенах висят рисунки, схемы боев, фотографии… И конечно же в числе самых популярных, самых интересных ребятам экспонатов – «железо», сохранившееся с той военной поры: проржавевшие каски, искореженные взрывами и временем ружья и автоматы, солдатские котелки, а еще осколки и пули, гильзы, патроны, снаряды, «хвостатые» мины…

Как само собой разумеющееся предполагается, что боеприпасы, оказавшиеся в музейной экспозиции, дезактивированы и не представляют никакой опасности. Но всегда ли это так на самом деле? И откуда они вообще появляются в школах, ружья-снаряды-каски, уцелевшие со времен войны?

Разобраться в этом корреспондент «МК» попытался с помощью педагогов - руководителей школьных музеев. По понятным причинам эти энтузиасты предпочли «не расшифровывать» имена и адреса.

- Существуют ли какие-то документы, регламентирующие порядок размещения в школьных музеях образцов вооружения, найденного на местах боев? – интересуюсь я у Натальи Т., учителя истории и руководителя музея школы, находящейся в одном из маленьких периферийных городков.

- Есть утвержденные регламенты, но они датированы еще советским периодом. Эти документы я нашла в интернете и использую в качестве методического пособия при своей работе. Например, оформляю при поступлении каждого нового экспоната акты приемки-сдачи с подробным описанием объекта, с указанием места, где данный предмет был найден, с фамилией передающего его человека… А вот более современных распоряжений на сей счет нет.

- Вашу работу, содержимое ваших витрин и стендов никто не контролирует?

- Проверяющих «извне» за те годы, что я руковожу музеем, ни разу не было. Разрешение на работу музея всегда оформлялось «по умолчанию» - в пакете документов, получаемых школой при ее лицензировании на очередной период времени. Но есть внутришкольный контроль. Перед началом каждого учебного года директор школы приходит в нашу музейную комнату, проверяет. Хотя, конечно, в основном при этом обращается внимание на внешний вид: хорошо ли отремонтировано помещение, чисто ли в нем, аккуратно ли расставлены и развешаны экспонаты, надежно ли закрываются окна и двери… После такого обхода музей получает директорское «добро» на работу с ребятами в новом учебном году.

Сейчас начата работа по созданию в масштабах страны электронной базы данных: по линии центров патриотического воспитания задумали сделать портал, содержащий сведения о всех школьных музеях страны. Однако, как я на собственном опыте убедилась, там пока очень сложная цепочка действий: музей должен свои данные переслать в городские инстанции, оттуда обобщенные сведения поступают на районный уровень, дальше – на областной, затем уже на федеральный, и лишь потом, когда дело дойдет до самого «верха», у нас появится возможность разместить информацию о своем музее на общем портале… И еще одна инициатива: Музей Победы запустил программу добровольной сертификации военно-патриотических музеев. Но участвовать в ней или нет, каждая школа решает сама.

- Откуда в вашей экспозиции появляются военные артефакты?

- Что-то приносят наши ученики, - вещи из солдатского обихода, письма и фотографии из семейных архивов… А вот всякие боевые предметы по большей части получаем от ребят-поисковиков – как отдельных энтузиастов, так и участников экспедиций.

- Какая-то проверка «на взрывоопасность» при этом проводится?

- Ну я по этой части уже человек знающий, меня и сами копатели научили методам контроля. Обязательно проверяю, чтобы все патроны-мины-снаряды были предварительно обезврежены: в каждой гильзе была дырка просверлена и порох оттуда удален. Если гранату принесут, то у нее должна быть внутри корпуса пустота вместо взрывчатки, а взрыватель заменен деревянным муляжом.

Впрочем, когда-то такого опыта не было. На рубеже 2000-х случилось в школьном музее ЧП, к счастью не приведшее ни к каким потерям и жертвам. Один из дарителей - парень, самостоятельно занимавшийся раскопками на местах боев (таких называют теперь «черными копателями»), привез нам 5 или 6 обнаруженных им где-то при работе в поле противотанковых мин. Эти огромные «кругляши» некоторое время украшали собой музейную экспозицию. Но в один прекрасный момент ими заинтересовался школьный сторож – бывший военный. Он пришел после этого весьма взволнованный: «А ведь на ваших минах взрыватели вставлены! Один, похоже, даже в боевое положение приведен!» Срочно вызвали саперов. Они подогнали к школе специальный грузовик, осторожно перенесли в него все эти мины и вывезли их на полигон для уничтожения.

А несколькими годами ранее наш музей, как и многие такие же школьные музеи подвергся массированной «атаке сверху». Это были «лихие» 90-е, в стране наблюдался разгул преступности в том числе с применением огнестрельного оружия. Вот где-то в высоких кабинетах и решили перестраховаться: появилось распоряжение, что нужно сдать в соответствующие органы даже некомплектные образцы оружия времен войны. Помнится, у нас хотели забрать тогда источенный ржавчиной ствол от ручного пулемета! – Мол, вдруг кто-нибудь его использует для сборки самодельного ружья?!

Другим моим собеседником стала Нина М., руководитель музея в одной из школ крупного города.

- Раньше, бывало, время от времени вызывали специальную комиссию. Они приезжали в музей, осматривали экспозицию, в том числе и на предмет безопасности демонстрируемых здесь предметов. Если все в порядке, выдавали справку, которая разрешала нам работать с ребятами, проводить в музее занятия и экскурсии. Однако последние лет 7 ничего этого нет. По крайней мере нашу школу никакие подобные комиссии за это время не посещали.

- А как вы обеспечиваете безопасность боеприпасов, которые появляются в экспозиции? Они же должны быть дезактивированы…

- Какие-то снаряды и патроны нам приносят уже разряженными. А в некоторых случаях приходится действовать самим. Наши умельцы аккуратно сверлят дырочку в гильзе, вытаскивают через нее изнутри порох… Но официально никакими документами проведение подобных работ не фиксируется и никаких справок о проведенном «выхолащивании» по имеющимся в музейной коллекции боеприпасам нет…

Удалось побеседовать также с одним из потенциальных «поставщиков» военных реликвий в школьные музеи. Григорию – так он просил себя называть, - не нравится термин «черный копатель», он предпочитает для своего дела другое обозначение: искатель-индивидуал.

На протяжении уже многих лет с середины весны и до поздней осени Григорий регулярно выезжает в свои индивидуальные экспедиции – на запад, на север, на юг от Москвы, туда, где шли бои во время Великой Отечественной. Копатель признался, что военные артефакты, передаваемые им в школьные и иные музеи, это его трофеи «второго сорта».

- Я туда передаю, то, что мне самому для моей домашней коллекции не годится, и что на продажу выставлять бессмысленно – будет стоить копейки. В основном в музеи идут проеденные ржавчиной каски, сильно деформированные и поврежденные коррозией фрагменты винтовок, автоматов, пулеметов, помятые, разорванные снарядные гильзы или солдатские котелки…

- Комплектные боеприпасы ведь тоже, наверняка попадаются во время раскопок. Вы их музеям передаете? При этом дезактивируете?

- Честно признаюсь, лично я предпочитаю с боеприпасами не заморачиваться. Обнаружив случайно в земле такой «подарок», стараюсь его аккуратно обойти или уж при необходимости осторожненько перенести в на другое место, чтобы не мешал копать дальше. Конечно, навыки обращения с взрывными устройствами имеются, в конструкциях различных мин, гранат, взрывателей для них я разбираюсь, но предпочитаю работой сапера не заниматься. Такое правило для себя принял после того, как несколько лет назад от случайного взрыва старой гранаты погиб мой знакомый – такой же искатель-индивидуал. Он тоже хорошо разбирался в конструкции боеприпасов, но ведь это «железо», пролежав в земле более полувека, зачастую становится непредсказуемым и может рвануть совершенно неожиданно, невзирая на все принятые человеком предосторожности.

Лишь несколько случаев у меня было, когда все-таки забирал с собой найденные снаряды или мины. При этом всегда предварительно их «потрошил» и уничтожал боевую начинку. Я принципиальный противник того, чтобы найденное старое оружие и боеприпасы возвращать к жизни и использовать по прямому назначению. Поэтому и все найденные в приличном состоянии «стволы» обязательно выхолащиваю перед тем, как они окажутся в чьей-то коллекции. Естественно, что оружие, которое я передавал в школьные музеи, было в таком состоянии, которое в принципе не позволяет сделать выстрел. А все снаряды-мины были мной разряжены и представляли собой абсолютно безопасные пустотелые корпуса.

Бывают и весьма «эксклюзивные» случаи, при которых в музейные коллекции вдруг попадают вполне исправные боеприпасы военного времени. Об одной такой истории автору этих строк рассказали много лет назад сотрудники недавно открывшегося тогда на юго-западе столицы Государственного музея обороны города Москвы.

Среди экспонатов в зале была выставлена бутылка с «коктейлем Молотова», «приготовленным» москвичами в далеком 1941-м. Как пояснили музейщики, это образец КС - первой в истории войны самовоспламеняющейся бутылки с зажигательной смесью. Поллитровка с налитым в нее бензином снабжена специальным химическим запалом: к бутылке при помощи резиновых колец прикреплены несколько стеклянных колбочек со специально подобранными химическими составами внутри. Когда колбочки разбиваются (при ударе о броню вражеского танка, например), их содержимое выливается, вступает друг с другом в химическую реакцию, которая дает вспышку, поджигающую бензин, вытекший из расколовшейся бутылки.

Данный военный артефакт в музей принесла пожилая женщина, которая в годы войны, будучи журналисткой одной из газет, брала интервью у ученых, разработавших химический запал. На память об этой встрече изобретатели подарили ей «авторский экземпляр» бутылки КС. Долгие годы потом этот хрупкий боеприпас в полной целости, сохранности (и боеготовности!) хранился дома у этой дамы. На бутылке даже сургуч, которым запечатано ее содержимое, не был поврежден! Узнав о создании нового музея женщина принесла этот «реликт», чтобы подарить его для открывающейся экспозиции.

Музейщики, конечно, с благодарностью приняли столь ценный презент. Однако практически сразу же приняли меры к превращению реально опасного боеприпаса в безобидный муляж: бутылку и прикрепленные к ней колбочки по очереди осторожно вскрыли, вылили оттуда их боевое содержимое, а взамен наполнили обычной водой.

Football news:

Wilshire about the lack of Ozil in the application of Arsenal: I'm surprised. He can play for any club in the Premier League
What to read about Maradona: how the Church named after Diego appeared, why he admired an unknown football player, how he got involved with drugs
God is dead. Sports media of the world mourn Maradona
Mourinho about Klopp's words about dissatisfaction with the Premier League calendar: He came in 2015, I-in 2004. Nothing changes
Chelsea want to activate the option to extend their contract with Silva. The club is happy with the defender
Zidane adapted perfectly to the losses and outsmarted Conte in everything. Hazard finally lit up in the top match
Nani: the Fans love Bruno. He is not afraid to take risks and only thinks about the success of Manchester United