logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo logo
star Bookmark: Tag Tag Tag Tag Tag
Belarus

Для сотрудников в белорусских вузах подсчитывают индекс Хирша. От результатов хочется плакать

Фото Надежды Бужан

Жили себе ученые, толкали вперед науку, составляли списки своих публикаций. И всё было хорошо.

Но несколько лет назад кое-что стало меняться.

Появился какой-то Хирш вместе со своим индексом.

Принимая во внимание цитирование ваших работ, индекс Хирша измеряет вашу продуктивность как ученого и ваше влияние на научную отрасль.

Хирш нагло лезет в вашу личную жизнь. Много ли у вас статей? Немало… А активно ли вас цитируют? Активно. Ну, тогда вы молодец.

Индекс Хирша — это какое-то количество ваших статей, которые процитированы другими исследователями не менее, чем столько-то раз.

Если, например, ваш индекс 2, то это означает, что у вас две статьи, процитированы другими авторами — каждая, не менее двух раз. Если ваш индекс 20, то это значит, что вы имеете 20 публикаций, процитированных каждая не менее, чем 20 раз. Соответственно, чтобы иметь индекс 2, нужно минимум 4 ссылки на ваши работы. Чтобы иметь индекс 20, должно быть минимум 400 цитирований со ссылками на вас.

Старайтесь!

На сайте Гомельского государственного университета объясняют, что такое Хирш и как с ним бороться и как его нужно повышать.

Рекомендуется чаще рассылать свои рукописи по редакциям изданий, ориентироваться на журналы с высоким импакт-фактором (показатель, характеризующий среднюю частоту цитируемости публикаций в журнале), публиковаться в соавторстве с теми, у кого индекс высокий и др.

На сайте расписано, каким же должен быть индекс Хирша для определенного звания? Оказывается, доктору наук полагается иметь индекс от 7 до 10. Кандидату — от 3 до 6.

Значит, для кандидата минимум три статьи должны быть процитированы минимум три раза каждая.

А если вы аспирант или молодой исследователь, то можете не сильно переживать, если ваш индекс колеблется между нулем и цифрой 2.

И вот белорусские вузы попали в лапы этой выдумки мирового капитализма.

Некоторые университетские преподаватели начинают говорить про индекс Хирша вполголоса и с тревогой.

Несколько лет назад индексы преподавателей белорусских вузов перестали быть тайной. В итоге оказалось, что у нас в гуманитарной сфере есть доктора наук, чей индекс Хирша едва приближается к цифре 2 или 3. Некоторые из этих докторов наук даже возглавляли экспертные советы в ВАКе.

До недавнего времени определяющим в оценке научных достижений у нас был валовой показатель. Двадцать статей в год — хорошо, две — мало.

Каким был критерий для сопоставления статей? Никакого!

Количества статей одного и другого автора сопоставлялись так же, как вес колбасы: пятьдесяти грамм мало, а полукилограммовым батоном можно и детей накормить.

Зная это, некоторые авторы искусственно увеличивали количество своих публикаций.

Например, можно было печатать множество коротких «тезисов» (т.н. «пстричек»). Эффективным считалось интенсивно публиковаться в газетах или печатать статьи в энциклопедиях. Работа эта непыльная, открывать ничего нового не надо. Переписывай себе давно открытое и переписанное! А в список ваших публикаций тем временем интенсивно кáпает.

Однако, чтобы получить заказы на такие виды работ, нужно было быть начальством, которому в первую очередь такие синекуры и предлагались.

Индекс Хирша сводит на нет подобные уловки.

Цитирование! Вот, оказывается, что важно. А мы думали…

Не важно, что у тебя огромное число статей, — надо иметь цитируемые статьи. Можно иметь 5 статей, которые процитированы каждая не менее пяти раз, — и ваш индекс будет 5.

А можно быть доктором наук, иметь 500 статей, из которых только 3 будут процитированы по 3 раза каждая — и ваш индекс будет только 3.

Это минимум, рекомендованный Гомельским университетом для кандидатов наук, но не желательный для доктора. О, цитирование!

Думается, чтобы вас цитировали, нужно квалифицированно писать об актуальном. Думается, это самый надежный способ. Если не помогает, то есть рецепты.

На сайте Гомельского университета рекомендуется, например, «договориться с коллегами о взаимном обмене ссылками».

Что ни говори, принцип «ты — мне, я — тебе» еще никто не отменял.

Можно также «увеличить самоцитируемость (ссылки на свои статьи, опубликованные ранее)». Значит: не цитируют тебя — цитируй себя сам (не будь идиотом)! Честнее не скажешь. Если университетское руководство настолько откровенно призывает к самоцитированию, значит, это ему нужно? Для благой цели — повышения университетского рейтинга. О, цитирование!

В Украине уже посчитали поголовье научных сфер и составили рейтинги.

Придуманный 14 лет назад Хирш оказался таким цепким и безжалостным, что построил в шеренгу не только сегодняшних профессоров и академиков, но даже людей, живших в XIX веке.

Оказалось, например, что в области истории самый высокий индекс цитирования у умершего в 1934 году историка Михаила Грушевского (27). Высокие индексы имеют также «сотрудник Национального педагогического университета имени М. П. Драгоманова» Михаил Драгоманов (22). Из современников — высокий индекс у директора Института истории НАН Украины Валерия Смолия (20). О, цитирование!

Возможно, вам захочется узнать индекс цитирования директора Института истории НАН Беларуси Вячеслава Даниловича или академика-секретаря отделения гуманитарных наук и искусств НАН Беларуси Александра Ковалени?

У вас ничего не получится. Нет таких сведений о наших академических сотрудниках. Но, надеюсь, они появятся. Я, правда, не думаю, что индексы Даниловича или Ковалени будут низкими. Посмотрим. О, цитирование!

Если не настоящее, то хотя бы договорное, с песнями и танцами. Как, например, в этом ролике. О, цитирование!

Хорош или плох индекс Хирша, но лучшего показателя вашей «наукоемкости» не придумано.

Themes
ICO